Чужому человеку могло бы показаться, что лицо Регины осталось неподвижным, но Гвидо знал её слишком хорошо. Он заметил, как она стиснула зубы.

– Четыре, – сказала она голосом, в котором зазвучало что-то смертельно опасное, пускай пока и посаженное на цепь. – И Надзиратели видят, что за эти четыре года я уже сделала больше, чем иной Дордь за всю свою никчёмную жизнь! Если моя страна со мной не согласна, что ж, пусть брыкается сколько угодно, я готова. Но, клянусь, я добьюсь того, что меня запомнят как королеву, которая после сотен лет страданий и горя наконец избавила Оттию от угрозы из Степей. И, пропасть побери, я готова выйти замуж хоть за кханского коня, если этот брак поможет мне добиться того, чего не добился ни один из хвалёных прошлых королей!..

Она гордо вскинула голову и обворожительно улыбнулась.

– Мы поженимся сразу, как только прибудет мой жених. Да-да, прямо здесь, служитель у меня с собой, платье – тоже. И, добром или нет, этот день точно запомнят – королевы сотни раз выходили замуж в роскошных залах, а в поле я буду первой. Ай, нет, второй после Финнавар, они с этим… Гэйнором тоже, помнится, соединились браком где-то в лесу под раскидистым дубом, или какой ещё чуши там насочинял Шаумдорф…

– О, – сказал Гвидо без выражения, – так вот, значит, как. А я-то всё гадал, почему кочевники пошли на переговоры… Степняк-оттийский король! Бьюсь об заклад, о таком они и мечтать не решались. А этому своему мужу ты наследника всё-таки родишь? Стой, или у кочевников в ходу многожёнство и можно не переживать, что он останется бездетным?

– Ого! – Регина воззрилась на него любопытством. – Айду, кажется, новости задели тебя за живое. Ведёшь себя как настоящий старший брат, которому не нравится кавалер сестрёнки. Ревнуешь, что ли?

Кажется, она испытала искреннее удовольствие от кислого выражения, исказившего его лицо. Чего бы Гвидо ни дал за то, чтобы наконец научиться сохранять перед ней спокойствие!..

– А теперь убирайся, – уже совсем другим тоном велела её величество. – Мне работать надо.

Гвидо сдержал вздох и молча вышел из палатки. Что ж, пора признаться хотя бы самому себе: он стал для королевы никак не придворным магом – скорее, придворным шутом…

В самом деле, почему новости так его взволновали? Какое ему дело до того, что будет со всей этой проклятой страной и особенно с её королевой? Если сестричка хочет провести войска кочевников через Оттию, чтобы по всей длине их пути вспыхнули бунты – пусть. Если она намерена и впрямь стать женой варвара из диких и грязных земель – что ж, скатертью дорога, он первым поздравит молодожёнов, может, ради такого случая даже выучит пару слов по-степняцки…