– Нет, – сказала она. – Ты не виноват. Остаться с тобой… Это был мой выбор. Я сама решила. Я ни о чём не буду жалеть.
Он не придумал, что ей ответить. Смог лишь погладить свою царевну ладонью по щеке, любуясь её храбростью. Жаль только, что она сама не знала, о чём говорит. Боги, пичужка, да разве у тебя был выбор? Ну, разве что между тем, чтобы остаться в руках сумасшедшего мага, и прыжком со скалы… И я знаю, что ты бы не прыгнула. Кто бы там ни был на моём месте.
– Я ни о чём не жалею, – повторила Амалия. – Я ведь люблю тебя.
Перестань. Ты влюбилась в Чародея. Просто пока ещё не поняла, что он и Гвидо Локки – не одно и то же. Интересно, что будет, когда поймёшь…
– Я тоже тебя люблю, – сказал Гвидо, и, хотел он того или нет, хотя бы это не было ложью.
Хотя бы это.
Глава третья: Блудный сын
Глава третья: Блудный сын
Лексий очнулся, не имея ни малейшего понятия, где он и как сюда попал.
Когда он пришёл в себя, над ним был низкий деревянный потолок, а он сам лежал на спине, укрытый чем-то вроде тёплого тяжёлого одеяла, и чувствовал себя страшно разбитым. Всё тело ломило, как – он сказал бы, «как после хорошей драки», но, если честно, Лексий не припоминал за собой ни одной драки, которая была бы
Память вдруг вернулась, как бумеранг, который зазевавшйся метатель поймал лицом. Точно. Элиас… школа волшебства… параллельный мир с королями, войнами и волшебством. Спасибо хоть без говорящих единорогов. Уф. А как хорошо всё начиналось.
Но где же он всё-таки? На дно замёрзшего озера что-то не похоже.
Преодолевая тошноту, подступающую к горлу от слабости, Лексий заставил себя сесть. Закрыл глаза, пережидая приступ головокружения…
– … Лексий? Лексий!
Ох, боги. Он тысячу лет не слышал этого голоса, от волнения звенящего, как детский.
Лексий не успел и глазом моргнуть, как Тарни оказался у него на постели и порывисто его обнял. Рёбра тут же отозвались новой болью, Лексий стиснул зубы, сдерживая невольный стон; опомнившись, Танирэ тут же отстранился и, подогнув одну ногу, боком сел на край кровати.
– Ох, извини, – смущённо сказал он. – Я не хотел сделать тебе больно. Тебе… здорово досталось, ты прямо на са́мом пороге стоял. Всё опасное я вылечил, но все эти ушибы – уж не обессудь…
Тяжёлая голова Лексия соображала крайне неохотно, но до него всё же дошло: человек, спасший тебе жизнь в обмен на часть своей, просит