Он с вызовом посмотрел на притихшую аудиторию, словно ожидал немедленных возражений.

— Слышу голоса: «Не кажется ли вам это утверждение преувеличенным? Не слишком ли это самонадеянно, может быть, слишком мелодраматично?» Может и так, — допустил он. — А может, это мы стали такими пресыщенными, такими умудренными, что малейшее упоминание о праведности, добре и истине… или о противостоящих им зле, нечестии и грехе, заставляет нас неловко ерзать на наших местах? Но скажите мне теперь, как назвать время, когда хороших, благонамеренных людей заставляют замолчать только за то, что они осмелились бросить вызов статус-кво?

Вопрос архиепископа долго висел в воздухе.

Джеймс посмотрел на Уоринга. Тот сидел, уперев взгляд перед собой, сложив руки на коленях, и черты его лица не отражали ничего. Закоренелый политический боец, он ничем не выдавал своих мыслей.

— Итак, — продолжал архиепископ, — некоторые из вас, наиболее чувствительные, несомненно, подумают: «Какая расточительность! Он умер напрасно». Ошибаетесь. Я верю, что ни один человек не умирает напрасно, если он поставил свою жизнь на карту благочестивых принципов. Можете не верить. Многие скептически отнесутся к такому утверждению; многие спросят: «Это ради каких таких благочестивых принципов Дональд Роутс рисковал своей жизнью?

Я вам скажу: Дональд Роутс признавал, что земной суверенитет — это обеспечение божественного порядка, важная часть Божьего плана правильного управления народом. Точнее, он видел, что священное учреждение подвергается нападению, и пытался защитить его. Он видел, как монархия — оскорбленная, покинутая, оскверненная и униженная монархия, разумеется — осаждается врагом, и он осмелился поверить, что монархию можно искупить. — Протянув руку к церковным витражам, архиепископ сказал: — Дональд Роутс верил в монархию как в священный институт, установленный Богом; он видел, что этот институт пребывает в беде, и стремился защитить его. За это он был убит, и его тело лежит перед вами в этом гробу.

Собравшиеся проявляли все больше признаков беспокойства. Они пришли выслушать несколько банальностей в память своего павшего товарища, а вовсе не для того, чтобы внимать жрецу с топором в руках. Риппон, меж тем, не унимался:

— Священные институты, божественный порядок — это какие-то старомодные представления, неуместные в современном мире, мире электронной почты и интернета, марсоходов и генной инженерии. Так думает большинство людей. И если вы причисляете себя к девяносто трем процентам людей, имеющих телевизор, выписывающих газеты и слушающих по крайней мере час в неделю радио, вы тоже так думаете.