Если так, спросите себя: выходит ли из моды любовь? Растут ли доброта, сострадание и добродетель по мере становления светского общества? Является ли стремление к чему-то хорошему, приличному и заслуживающему доверия в жизни миражом, иллюзией, бесполезной добавкой к «обычным делам»?

Архиепископ обвел взглядом собрание; он давал людям возможность осознать вес своих вопросов.

— Если вещи, которые мы ценим, не эфемерны, если мы признаём, что в нашем разрушенном мире еще действуют какие-то вечные истины, какие-то вечные принципы, тогда нам придется отказаться от пресловутого статус-кво. Друзья мои, если мы выступаем за добро и праведность, мы не должны молчать. Мы должны требовать, чтобы благочестие заняло в нашей повседневной жизни должное место. Мы не должны поступаться теми самыми принципами, которые стали основополагающими истинами нашей великой нации, ради защиты которых многие из наших лучших граждан отдали свои жизни.

После этих слов архиепископ занял свое место. Он хитро глянул на Джеймса, словно говоря: «Пусть немного погрызут невкусное».

Преподобный Сэмвейс завершил службу молитвой, прихожане спели последний гимн; вперед вышли носильщики и медленно вынесли гроб, медленно шагая по проходу.

После службы гроб доставили в аэропорт Станстед, перегрузили в самолет и доставили на частный аэродром в Файфе. Там должны были ждать три черных лимузина и катафалк. Они отвезут гроб с телом в старинный замок Балбирни, особняк шестнадцатого века с башнями в шотландском стиле. На кладбище в поместье в нескольких милях к северу от Гленроутса и будет похоронен Дональд, шестнадцатый граф Роутс.

Джеймса ждали дела. Они со свитой проводили глазами траурную процессию и уже собирались отправиться в Кардифф, где королю предстояло выступить перед лидерами Уэльской национальной партии и рядовыми верующими. В Кардиффе Джеймсу предложили содействие.

Он уже собирался сесть в черный «Ягуар», и в это время его окликнули. Обернувшись, он увидел в дверях церкви архиепископа, манившего его рукой. Под выкрики репортеров король быстро вернулся в церковь, чтобы переговорить со священником.

— Спасибо за доброе слово, ваша светлость, — сказал Джеймс. — Вы прекрасно говорили.

— Я говорил не для вас, Ваше Величество, — быстро ответил архиепископ. — Мои слова — очевидная истина, причем в каждом слове. Видите ли, за эти годы я научился хорошо разбираться в людях. В последние дни я внимательно следил за вашими выступлениями, и мне понравилось то, что я видел. Очень понравилось. Так понравилось, что это даже немного меня пугает. — Он задумчиво нахмурился. — Уделите мне несколько минут для разговора. Я вас надолго не задержу.