— Конечно, — ответил Джеймс, — буду только рад. — Он сделал знак Рису, ожидавшему у дверей церкви, а затем двое мужчин отошли подальше от камер и микрофонов ожидающих журналистов.

— Люди считают, — доверительно начал архиепископ, — что жизнь церковника скучна, как помои, что мы блаженно скользим от одного безмятежного собрания к другому, и лишь случайная проповедь оживляет наши пустые дни.

— Разве это не так? — осторожно спросил Джеймс.

— Совсем не так, — заявил Риппон, ожесточенно ударив себя по ладони. — Должен вам сказать, что у нас здесь яма со змеями, если не хуже. Большинство гадов кусают только ради самообороны, а наша разновидность — просто ради удовольствия. И прихожане у нас почти такие же. — Он помолчал, а затем сказал: — Мне это не нравится. Видит Бог, не нравится.

— Вы меня удивляете, ваша светлость, — ответил Джеймс, постепенно проникаясь симпатией к этому человеку.

— Разрекламированная партийная политика — просто детская игра по сравнению с тем, что творится в лоне Церкви. Поверьте мне, большинство высокопоставленных профессиональных политиков сбежали бы после первого генерального синода. — Он неожиданно открыто улыбнулся. — Это война, только без крови и бомб. Когда я был мальчишкой в Беркшире, я мечтал командовать боевым кораблем в открытом море. У Бога своеобразное чувство юмора, потому что мои амбиции сбылись сполна. Единственная разница между архиепископом и адмиралом в том, что адмиралу Королевского флота не приходится ежедневно биться врукопашную со своими матросами и офицерами.

Джеймс невольно усмехнулся, представив епископов, дерущихся друг с другом в рясах.

— На флоте я бы пропал, — продолжал архиепископ Риппон. — Слишком послушный, слишком заурядный.

— Потеря для Адмиралтейства — это, безусловно, приобретение для Церкви, — искренне заметил Джеймс.

Они подошли к концу прохода. Священник остановился и снова посерьезнел.

— Я уже сказал, что опасаюсь, — признался он. — Видите ли, Ваше Величество, я всегда терпеть не мог разочаровываться.

— Опасаетесь разочароваться во мне, да?

— Скажем так, опасаюсь слишком надеяться. — Видимо, архиепископ решился задать свой главный вопрос. — Все сводится к одному: вы тот, за кого себя выдаете?

— Что ж, — ответил Джеймс, — я не рвался в короли Британии; честно говоря, вовсе и не хотел этого. Но чем больше я узнаю о своей стране, тем лучше вижу, насколько ей нужен кто-то, способный встать над властью и компромиссами политической борьбы, над тем, чем глубоко поражено нынешнее правительство. — Он смущенно улыбнулся. — Так вот, архиепископ Риппон, я и есть такой человек.