Молодые дайна-ви, в коих всегда жила тоска по теплу, встречаясь с его источником, обычно испытывали душевный подъём и находили в себе скрытые резервы для ежедневных обязанностей. Потом, когда взросление брало своё, они успокаивались и начинали подходить к выбору спутника жизни сдержанно и разумно, относясь к дани не более чем к тому, чем она, по сути, являлась.

Сам Терри-ти обожал поездки на Север, где отдыхал душой и более чем кто-либо набирался сил, поскольку это было единственным местом, где он мог открыто выражать свои эмоции. Его только безмерно удивляло, что наставник, сопровождавший его, всегда проводил ночи один. И это несмотря на то что он никогда не был обделён вниманием. Вокруг него всегда порхали и вились по нескольку женщин, красотой с которыми могли соперничать только пляшущие языки костра. Ласковые, открытые, нежные. И всё же…

Раз за разом наблюдая одну и ту же картину, Терри-ти не мог не задаваться вопросами. Особенно его смущало, что старшие командиры спокойно относились к тому, что Лэтте-ри мотался на Север, не платя дани. Да и сами женщины ни разу не упрекнули его за это. Наставник был наблюдательным и заметил недоумение ученика. Но лишь когда их дружба стала крепче подножных камней, удовлетворил любопытство.

— Хочешь знать, да? — просто спросил он и получил утвердительный кивок в ответ.

Они начинали этот диалог, сидя друг напротив друга. А закончил его начальник с каплями пота по лицу, головой на плече Терри-ти, который обнимал его дрожащими руками.

Страшно.

Страшно было Терри-ти слушать. Каково же Лэтте-ри было признаваться в том, что он уже давно не испытывает ни единой капли желания к кому-либо?

Поначалу всё шло просто прекрасно. Он узнал, что такое телесные радости, женщинам он нравился, но… Искренний ответ — именно то, что не могли дать ему на Севере. Он привык всё делать, вкладывая душу. И в ночи любви он тоже её вложил. А дань осталась данью.

Будучи очень чувствительным, Лэтте-ри глубоко ощутил, как тепло сменилось холодом, и настал момент, когда этот холод, пронзив тело, лишил его способности гореть в объятьях женщины. Придя платить дань в очередной раз, он понял, что больше не способен этого сделать. Первая неудача, стыд. Обескураженный взгляд ночной подруги. Сочувствие старшего брата, который считал создание семьи одним из важных этапов становления личности, о чём не забывал постоянно напоминать. Смущающие осмотры и приёмы тошнотворных снадобий. Пройти пришлось через многое.

Пытаясь разобраться в себе, Лэтте-ри дошёл до того, что стал задаваться вопросом, не лишен ли он вообще счастья иметь детей?