Кто из них ударит первым, никто не сомневался. Змеи, не спеша, но приближались.

Одна подползла слишком близко. Подняла голову, посмотрела в глаза Алуара, подготовила мощный прыжок и прыгнула в него, желая порвать его горло!

Арлстау и Иллиан лишь успели увидеть, как на летающем объекте зажёгся красный свет, затем раздался глухой выстрел, и всех ослепила вспышка алого цвета!

Авры впервые использовали оружие…

-–

Сегодня Арлстау начнёт допускать мысль, что всю жизнь ему смотреть на жизнь Данучи, что она никогда не закончится и стариком будет глядеть на сотые фрагменты его жизни. Доля истины есть в его домыслах, но только лишь доля…

Молчание повисло в светлой комнате, молчание не воодушевляло. Оно было присуще художнику, но не свойственно Иллиану. Однако, тот настойчиво молчал, как и после третьего фрагмента.

«Знает ли он, что я ему сын? Судьба нас свела или он намерено со мной столкнулся? Что Иллиан, что Анна познакомились одинаково – столкновение и проявление высокой эмоций. Эмоции, правда, у них разные, но в этих людях слишком много общего, и не похожи они ни на кого из мною встреченных, далеки они чем-то от них…».

Так знакомились в позапрошлом веке, когда перед глазами видели лишь свою жизнь. Тогда не было экранов, в которых улыбались жизни таких людей, что своя жизнь становилась неинтересной…

–Когда узнал, что я твой сын? – спросил, решив схватить за горло своего отца, хоть и не чувствовал, знает тот или нет.

Хотел задать вопрос об Анне, но не решился. Вопрос звучал: «Видел ли он их вместе или они давно знакомы?!», но не дано ему нарушить молчаливых нот.

Иллиан не отступил, не проявил страха, хотя по тону понял, что в жизнь Данучи его уже не пригласят. Пора забыть, что снова будут крылья.

–Ты что-то слышал, чего не слышал я?

–Только отец художника рождается с такими символами. На твоём лице изображён не твой путь, а мой!

Последней фразой поранил сердце, сделал больно, задел его художник за живое. Иллиан всегда считал себя особенным и добился всего, благодаря собою выдуманной иллюзии, а, оказалось, ошибся – родился с чужой дорогой на лице!

–У всех художников один и тот же путь? – спросил он с раздражением, не веря собственному сыну. – Вы все арестанты судьбы, в которой лишены выбора?

Защитная реакция, ведь впереди предстоят оправдания, почему бросил его и всех своих детей, а это для него самая тяжкая из всех нош, что он нёс.

–Три символа это и есть выбор! Либо война, либо мир, либо стать посредственным…