–Может быть, Анастасия? – не дал ей закончить Иллиан, застав всех врасплох этой фразой.

–Почему Анастасия? – спросила она безразлично, попытавшись стереть неловкость со всех лиц.

–Иллиан, будь милостив, нам очень нужно провести этот вечер вдвоём. – мягко ответил за него художник.

Испугался правды в последний момент, ещё не был к ней готов. Сомневался, что настоящее имя Анны – Анастасия. «У всех героев ведь разные имена. Как у неё может быть одно имя в обоих мирах, раз, даже у меня оно меняется?!». Наивный…

Иллиан сделал вид, что не обиделся. Понял всё – что с этой девушкой Арлстау губит вечера, а сейчас погубит и ночь.

Лишь выходя за дверь, тихо-тихо сказал, чтобы был аккуратнее и в конце назвал его сыном.

Последнее слово не сблизило, а оттолкнуло. Напомнило, как полководец сказал Данучи, что тот ему единственный друг, но Иллиан не полководец! Иллиан слаб к тому, что отрицает – ему возможно указать место, но не узнать, что у него на уме…

–Объяснишь мне? – спросила Анна, как только дверь захлопнулась.

Она уже сидела на кровати, скрестив ножки и ждала своего возлюбленного. Лишь сейчас Арлстау обратил внимание, во что была одета его женщина, как высоки каблуки, как выразительно тело под натиском чёрного, покрытого драгоценными камнями, платья. Мешковатость не оголяла колен, но не стесняла красоту, и вместо ответа на вопрос художник позволил себе полюбоваться ею. «Был бы я художником, то воспел тебя – лёгким, летним дождиком взмахом акварели, глазки золотистые в центре полотна. Жаль, портреты рисовать я не умею…».

Он бы побоялся нарисовать её душу, но, если бы она только попросила, то, возможно, не смог бы устоять…

В ответ на её вопрос рассказал ей про Данучи – про всё, что увидел в четырёх фрагментах, про всё, на что повлиял, и к чему это всё привело. Она слушала всё очень тщательно, вздыхала и плакала. Когда услышала про город, лишившийся души, думала не сможет остановить слёз. Ей так было жаль Алуара, когда представляла, как тот стоит на коленях и льёт слёзы над убитой душою, что, даже к Иллиану отнеслась с пониманием…

Пыталась разобраться, что значит для него Данучи, способен ли он продолжить путь без него или не остановится, пока не увидит конец! Да и самой увидеть жизнь другого художника захотелось…

Перед нею открылись несколько вариантов развития и их общей судьбы – одни были через чур счастливыми, другие слишком печальными. Одни – её желания, другие – её страхи.

Одно знала точно, что её выбор может решить судьбу её художника. Однако, своими истинными мыслями так и не поделилась с ним – они бы всё испортили. «Я расскажу ему всё, но только не сейчас!», – лгала она себе, ведь всё и не расскажешь…