Откровение потрясло, почувствовал неловкость, подумал о Леро.

–И что ты сделала?

–Ошибку.

–Какую? – испугался он.

–Оставила ей её душу. – ответила она и замолчала.

Арлстау вздохнул с облегчением, а она добавила:

–Душу дома никто не сможет забрать.

–Почему ты так думаешь?

–Потому что она в доме.

–То есть, если душу нарисовать на лице, её невозможно отнять? – сомнением спросил художник.

Арлстау почувствовал ноты ревности в её голосе, когда говорила о Леро, и сам их использовал в своём сомнительном вопросе.

Так-то ему не до ревности – он думал, как спасти душу девушки, на которую повесил неподъёмный крест, который нести ей всю жизнь и наблюдал, как в каждом шаге он бессилен.

–Думаю, да. Душу Иллиана нарисовать не сможешь, хоть с какого конца ты начнёшь.

Поражала уверенность произносимых слов, будто Анастасия знает больше о его даре, чем он сам. Но он так не считал: «Некоторые души я не то, что нарисовать не могу, но и увидеть не способен. Но я знаю, наступит момент, и я смогу нарисовать любую душу – стоит лишь пожелать…».

–Ты стёр память всем своим родным, чтобы защитить их. – приступила она к главному. – Тебя, и правда, никто из них не помнит, даже все ваши совместные фотографии исчезли. Другие люди забывали твоё лицо, и весь мир не знал, как ты выглядишь. Это был верный шаг с твоей стороны, но кое-что поменялось. Сначала тебя забывали единицы – в основном, кто тебя ненавидел, и все считали, что этим ты даёшь им второй шанс. Но сегодня тебя забыли три континента, а два о тебе помнят. Пол мира не помнит, что у них есть художник, рисующий души. Сегодня люди будут засыпать с газетами в руках, боясь, что о тебе забудут. Ты только представь всё это на миг, каково этим людям! Мир никогда не испытывал подобных ощущений, и это ощутимо сказалось на отношении к тебе. Тобой, хоть и восхищаются, но начали бояться! Люди против того, что ты решаешь за них, что им помнить, а что нет…

–Думаю, будет лучше, – цинично ответил Арлстау, – если обо мне забудут все , а нарисованные души, просто, сочтут чудесами.

–А если забуду я? – с тревогой в голосе она его спросила.

Молчание, затем ответ:

–Я этого не допущу!

–Есть шанс вернуть им память?