И снова замолчала. Не желает говорить и всё, а художнику нужен ответ, в нём он нуждался, о нём он сам не догадается, а, если и случится это, то не поверит, что такое возможно без вмешательства его кисти.

Каждое её слово представить всё сложнее, но Арлстау не желал, чтобы остановила слова.

Возникла нужда знать всё о ней, каждый фрагмент её огромной жизни. У него было чувство, что ничего о ней не знал, и всё, что представлял в своих фантазиях было настолько далёким, что не измерить эту дальность.

–Никто не верил в существование оружия, но боялись, что, ошибаются. Решили избавить мир от меня и все мои страны сделать своими владениями, своим вторым миром, о котором не нужно помнить, но можно вспоминать. В битве не смогла бы победить, если бы не оружие. Оно чем-то похоже на твою душу памяти, но более жестоко…

–Это как?

–Душа памяти стирает лишь воспоминания о тебе, а моё стирает полностью всю память! Действует лишь на моих врагов. Я полностью стёрла память всем войскам противника, и они не понимали, кто они, и, что им делать. Бой длился четыре минуты – я бомбила по ним, а они по друг другу. Война всех превращает в убийц! Трое из восьми основателей в тот день погибли, двое лишились памяти и получили шанс на обычную жизнь. Моё оружие не тронуло лишь Иллиана и полководца…

Шок! Шок от первой строки до последней! Не встречал он таких, кто умеет настолько далеко! За всю историю их мира никто такого не совершал, никому и в голову не приходило!

–У полководца нет имени?

–Он его ни разу не произносил вслух.

–Продолжай, – приказал художник, и она не желала ослушаться.

–После той четырёхминутной бойни всё в мире поменялось. В первую очередь то, что люди начали бояться каждого шороха и грома. Мне пришлось создать больше закрытых городов, а Иллиан с полководцем пошли моей дорогой – создавали свои города, привлекали лучшие умы, но убивали всех тех, кто им отказывал. От войн оба на век отказались, но, узнав о тебе, у них появилась надежда – у обоих были свои планы на тебя, пока не поняли, что ты идёшь своей дорогой. Оба уверены, что ты мне нужен, как оружие – ни один из них не поверит, что я желаю тебя спасти! То, что люблю тебя, тем более, не увидят и не услышат…

Понять такую правду было проще, чем принять. Перед ним и правитель мира, и убийца миллионов людей, и спаситель его страны, и любимая женщина, за которую готов отдать жизнь. И уж точно, кому судить её, но только не ему! «Может быть, проще не продолжать душу памяти, а уничтожить её, и всё закончится тем, что заново начнётся?!».

–Теперь ты знаешь, что я за человек – убила миллионы, спасла миллиарды…