–Тебе так важно их мнение о тебе?
–Нет, – солгал он.
–Хочешь, все увидят второго художника?
Девушку в сиреневом могут видеть лишь художники, потому Арлстау был заранее шокирован тем, что сейчас произойдёт, а его спутница ещё ничего не знала – она, лишь наслаждалась здешними видами, что отличались от того, к чему привыкли её глаза.
Данучи взглянул на Арлстау, затем на его руки, затем сказал:
–Хочу! Но…
Одна фраза, а переживаний на года.
Не успел к «но» добавить ни слова. Девушка исчезла, и взгляд полководца и его дочери уже вовсю буравил Арлстау, забыв о Данучи, будто его здесь и нет, словно надежда на него потеряна.
В их мыслях говорилось, что второй художник пришёл на смену первого! Не за что судить банальность. Они оба не знают, куда катится мир…
–Кто ты такой? – с восторгом спросил полководец.
Спутницу Арлстау никто не заметил, да и слова сказать не могла – с грустью смирилась с участью наблюдателя.
Все глаза смотрели на него, все сравнили двух художников, и все поверили, что Арлстау – их спаситель, а Данучи ничего уже не сможет рисовать!
Наивные часто проигрывают. Один в поле воин, если он годами мечтал об этой битве! И никакое войско не способно его остановить…
Дочь полководца глядела, как на Бога, а полководец, как на Божество, но Арлстау ответил:
–Я на стороне авров!
Сразил каждого этой фразой. У каждого мир подкосился под ногами – особенно, у полководца. Даже Данучи не ожидал!
Люди ахнули, люди схватились за головы, но на Данучи нет смысла теперь смотреть и ждать помощи. Он то не слепой – видел, как вы быстро отвернулись, увидев того, кто свежее!
–Они тебя не видят, – шепнул Арлстау своей спутнице, но шёпот был услышан. – Они видят лишь меня.
–И с кем ты говоришь? Здесь есть кто-то ещё? – спросила его дочь полководца, ничуть не испугавшись того, что он с другого мира. – Кто ты такой? Сколько вас таких художников?
Лишь взглянув второй раз, можно понять, что каждый жест не просто так – это касается любого искусства. «Жаль, что жизнь нельзя прожить второй раз!», – думал Арлстау, глядя сквозь неё.