–Ничего не вышло? – спросила она разочарованно и чего-то ждала от него.

Арлстау ничего не ответил, лишь достал спички из кармана, зажёг одну и долго всматривался в её огонь, пока та не затухла.

–Что ты делаешь? – не понимала она.

Но он вновь ничего не ответил, поджёг вторую спичку, усмехнулся её пламени в лицо и бросил в океан таким жестом, словно всемогущий!

Океан вспыхнул, будто был не водой, а чёрным золотом и уничтожил своим пламенем всю видимость.

В самой лодке пожара не было, пожар был вокруг, и не ясно, каких он высот. Художнику ясно одно – огонь накрыл все океаны, но его пламя никого не обожжёт!

Теперь никто, ни на Земле, ни в космосе не увидит, куда они плывут, и каждый на Земле и в космосе подумает ни раз, прежде чем бросить вызов художнику!

«Нет меня там, где проще вам ищется, нет и там, где не стали искать, и в письме, для меня, что напишется, не моя, а лишь ваша печать…» …

***

Недалёкое будущее…

Леро бежала так быстро, как позволили ноги. Плевать на забрызганное платье и на мокрые насквозь сапоги. Ей позвонил художник, художнику она была нужна – это важнее всего на свете в её день рождения. Задутая свеча, даже без загаданного желания принесла ей больше, чем она могла мечтать.

«Мысль это не желание!» – считала Леро.

Загадать желание это одно и то же, что дать себе установку на будущее и разогреть мечтания перед сном. Каждую ночь, перед тем, как заснуть, ты будешь думать о том, что пожелал, и это будет согревать твою жизнь какое-то время, и даже те, кого мучают кошмары, забудут, что это такое. Такова сила желания, но загадывать их умеют, в основном, только дети…

Душистая сирень росла перед домом художника. Не один месяц прошёл, как отцвела своё, но душистость её до сих пор имела право на жизнь. Прежняя уверенность девушки ослабла, как только ароматы былого времени коснулись её обоняния. «Вот она дверь! Ну же, стучи в неё!», но Леро чего-то опасалась. Инстинкт самосохранения сработал, когда реальность предстала перед глазами.

Пока Леро бежала, реальность была невидима, были лишь чувства, чувства, чувства. А теперь его величество страх.

Тук, тук, тук, и она прислонилась к двери, с надеждой услышать глухие шаги, но в доме находилась лишь тишина. Тук, тук, тук, и тишина уже дарила облегчение. «Но почему?», – спрашивала Леро саму себя и поражалась, ведь она так радовалась голосу художника, а сейчас рада, что за дверью тишина. – «Неужели, настолько переменчива надежда?!».

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук! Вновь тишина, но пальцы дёрнули ручку, и дверь распахнулась, как и в прошлый раз.