Пели молитву, и в ней славили девушку по имени Анастасия, и художник не знал: убить их или помиловать, достойны они жизни или нет, раз выстрелили в спину.

Арлстау взмахнул кистью, и в мыслях не добро и не зло, в мыслях был лишь туман, но за спиной умирающий голос возлюбленной:

–Не губи мой народ! Это я! Я им приказала убить его…

Часть 3

Новая жизнь…

Глава 10

Двое на орбите.

«Я не Господь, чтобы любить вас всех!», – думал художник, вспоминая павших на колени. – «Не могу на пороге встретить каждого! Кому-то не вспомню пожать руку, кому-то забуду при встрече «Привет.».».

«Вы все для меня равные! Но не в этом заключается любовь…» …

Ноги в бою – твоё всё, упадёшь – умрёшь. Но художнику не нужен бой, не нужна война – она уже началась, а он не видит ничего, и в голове какой-то шум.

Всё, что вокруг мешает соображать, не позволяет воображать ходы, что придётся выдумывать заново.

Потому что это новая жизнь, и старое придётся вычеркнуть!

Всё, что он хотел сделать для мира – уже не важно. Важно лишь то, что мир позволил сделать для себя…

Теперь не хочет принимать ни в чём участия. Кто бы не попросил, что бы не предложил, назовёт это «Мелочь»!

«Моя борьба, и я её веду, и ангел – победитель или демон, я сам сегодня, как-нибудь, решу. Я сам решу – вторым мне или первым.». Раз дрожь при виде первых, значит, вечно быть вторым, но никому так не хочется, и ему так не хочется, и каждый был готов его понять…

Обидно для художника не то, что он бежит от войны, будто трус, хотя одним взмахом кисти мог с нею покончить и стать единоличником. Обиден ему конец его девятого фрагмента.

Чем лучше считаешь, тем приятнее спишь!