Финал Истории Данучи: фрагмент седьмой.

Шах далек от мата…

Кто вспомнит свои детские мечтания? И что у вас из этого сбылось? И не найти пустого оправдания, уже другое выбрано призвание, а почему? Ответа не нашлось…

Художника убили у всех на глазах – каждый видел, как он умер, но не все поверили глазам, что он смертен.

Отрубили голову, но голова не пожелала отделиться от тела, когда оно упало на широкую спину. Кровь бежала ручьями, но сердце не желало останавливать свой бой. Душа его исполнила каприз – не пожелала покидать синеющую плоть.

Кто-то продрог, боясь, что художник восстанет, кто-то колебался вступать в бой, а кто-то, думая о том, как самому выжить, бежал с оружием на народ авров. «Они, лишь внешне, как мы, а внутри они всё те же страшные создания!», – таковы были мысли бегущих на них!

Полководец заставил свой народ возненавидеть авров. Его люди перестали замечать, что говорят они об аврах лишь то, что рассказал им полководец, а думают они совершенно другое.

Чаще мысли человека злее, чем слова, а у них наоборот. Одни мысли на весь народ и одна философия, бережно хранимая. Полководец не вспоминал, что его судьба будет такой же, какова его выдуманная философия, но не боялся он судьбы – для него она та же самая выдумка, но другого человека…

Бой через пару мгновений, а авры не способны поднять над головой ни мечей своих, ни щитов. Многие из них встали на колени, молились кому-то и, просто, ждали смерть. Страх сковывает движения, молитва отгоняет страх.

Несмотря на то, что их больше, многие из них желали проиграть – так повлияла смена облика.

Немногие из них решились воевать, Алуар был из немногих. Он настоятель – ему защищать народ до конца.

Скрывал под самоуверенной маской, что самому было страшно за свой народ, за детей, а теперь и за художника, но времени молиться не было – люди уже бежали на них, и на лицах их не нарисовано спасение…

Два гостя из мира вновь прибыли без крыльев, вновь не могли летать в знакомом мире. Рухнули вдвоём перед телом Данучи и еле смогли встать!

Поднявшись, отряхнулись и не могли понять, почему застали конец жизни Данучи, а не его детство…

Бой начался, как обычно, громким столкновением, заполненным хрустом и скрежетом костей, мечей и щитов. В столкновениях лоб в лоб выживают везунчики и небом хранимые, или тот, у кого есть меч Данучи, но Анастасия не бежала в бой, а лежала на теле художника.

Такая же окровавленная, как и он, но живая. Слёзы стирали кровь с её щёк, а она пыталась докричаться до Данучи. Но безуспешно, всё было обречённым на провал, а меч ей всё шептал, что не стоит ждать чуда. «Сражайся!», – повторял он ей, – «Сражайся! Слёзы битве не помогут, слёзы войско подведут!».