— Не понял? — удивляюсь по верхней планке.

— Тот пистолет, из которого ты пятерых утром перестрелял. Его можно сделать на три-дэ принтере.

— ???

— А предыдущий, ты думаешь, откуда взялся? — сварливо ворчит гаджет.

— Я думал, оружие здесь табу?

— Так и есть, но с волками жить — по волчьи выйти. Тем более нам с тобой уже терять нечего!

— Договаривай до конца. — Хоть машину тормози и паркуйся, пока она всего не расскажет.

— Эй, едь дальше! Я так объясню, не останавливайся!

— Слушаю внимательно.

— Ну, мы с Сашкой думали, должно быть какое-то оружие последнего шанса, — нехотя начинает гаджет. — На случай если он под контролем, а я ещё что-то могу.

— И вы себе сделали пистолет? Решив, что он — панацея?

Я бы мог очень многое рассказать по этому поводу, но неохота. Сотрясать воздух — Барласова уже нет, а железяка и сама сообразит, если захочет.

А может, уже сообразила.

— Вначале Сашка достал патроны, — возражает искин серьёзно. — Их не распечатаешь. А под них я сделала ствол.

— Хренасе ты террористка.

— Ничего подобного! Закладывалась исключительно на самозащиту! Да так оно и случилось, — динамик заунывно вздыхает.

— Допустим, пистолет мы распечатаем, хотя мне и непонятно, КАК три-дэ принтер такое пропустит. Патроны где взять?

Если подумать, предложение не лишено смысла. Так-то, огнестрел в нынешнем положении — полнейший бред на него надеяться. Если опираться на здравый смысл и мой личный опыт.

Но опыт предшественника возражает, что вовсе нет: пятеро нападавших успешно грохнуты утром, в помещении не взорвана мина и тело Барласова уцелело. Как и ребёнок-железяка.

То, что в его организме теперь живу я, с точки зрения спасения одного артефакта ничего не меняет. А именно над этим артефактом Саша Барласов и трясся больше всего.