Стянутые резинкой крупные купюры неожиданно выскальзывают из моих пальцев и падают перед сотрудницей клиники.

— Ой, уронил, — подмигиваю ей. — Не поднимайте, не нужно: у меня ещё есть. Так как мне вас уговорить?

Чистокровная в белом халате задумывается.

— Просто спросите реанимацию? Дальше как они скажут. Нарушать ничего не нужно. — Настаиваю строго в рамках правил.

— Если скажут, запрет?

— Значит, запрет. Я не собираюсь спорить с профессионалами на работе.

— А вы — наш коллега?

— Можно сказать, — киваю. — Только диплом на этой территории не верифицирован.

— Ой, не можете работать по специальности, — понимающе кивает фемина.

В её глазах появляется сочувствие, а деньги исчезают где-то под столом.

Через четверть часа унылого топтания внизу меня отводят, куда надо:

— Как вы с ней общаться будете? Она говорить не может, а вы второсортный. — Хмурый мужик лет сорока, тоже в белом халате, не оглядываясь на меня, очень быстро идёт вверх по лестнице.

Излишним пиететом он не страдает, впрочем, доктора реанимации везде такие.

— У меня браслет от Ирфе. Создам экстренный чат на двоих и подключу её, — отвечаю в затылок.

— А-а-а, в интерфейсе. — Коллега резко утрачивает интерес к моей персоне. — У неё отдельная палата, состояние нормальное. Разрешение на ваше посещение она дала.

Он толкает одну из дверей коридора предварительно разблокировав электронный замок:

— Как закончите, красная кнопка справа возле двери. Без халата сами по этажу не ходите.

— Спасибо большое. — Благодарю его практически в спину и с десятка метров, настолько быстро он перемещается.

А через секунду я уже смотрю в серьёзные глаза Фроловой:

— Привет, мне разрешили с тобой пообщаться.