— Я признаюсь тебе уже в сотый раз, — напоминает она.

— А я в сотый раз тебе отказываю, — отвечает он.

Кажется, становиться жарче. Воздух накаляется. Баркью сжимает кулаки в отчаянии, терпя неприятные чувства в душе. Если попытка — не пытка, тогда что же мучает ее?

— Я люблю тебя, — искренне и упрямо повторяет она уже в сто первый раз. Дыхание задерживают оба.

— А я нет.

— Ты считаешь меня ужасной?

Блиссаргон угрюмо молчит, а после выдает сквозь свою настоящую боль:

— Да.

Он может ее любить или страстно желать, но это не отменяет того факта, что он знает ее страшный секрет. Такой, который никому никогда не рассказывают и уносят с собой в могилу. Он хочет позабыть эту тайну, но не в силах принять и разделить ее вместе с Баркью, которую полюбил с первой секунды (и влечение здесь не при чем).

Все, что он может сделать — сохранить ее секрет и никому никогда не рассказывать.

Баркью внезапно становится холодной и начинает расхаживать по комнате, умудряясь сделать эротичную походку. Она не плачет, как это обычно бывает после очередного отказа в признании, не истерит и не пускает сопли. Блиссаргон знает, что она чересчур эмоциональна. Однако сейчас совершенно хладнокровна.

Девушка, с фиолетовыми волосами и с одним полотенцем на теле, подходит к кровати и достает из-под нее драгоценную гитару Блиссаргона. Тот напрягается всем телом и ожидает все, что угодно. Баркью замахивается и разбивает гитару вдребезги! Треск и последнее звучание струн затихают среди обломков сломанного инструмента. Блиссаргон бледнеет, как статуя, его глаза изумленно округляются:

— Моя…гитара…За что, дура?!!

— А не надо было меня злить, — ее взгляд полной ненависти пронзительно сверлит в его теле целую дырень. Ярость вспыхивает в душе Блиссаргона, разрывая остатки терпения. Он угрожающе разминает кулаки и сверкающими от гнева глазами пронзает ее. Баркью и Блиссаргон превращаются в разъяренных собак, готовых разрушить все вокруг и порвать друг друга на мелкие кусочки…

–

Аарин просыпается от настойчивого стука в дверь. Сегодня ей не приснился сон про чаепитие с куклами, поэтому она не выспалась и настроение хуже некуда. Вставая не с той ноги, Аарин покидает мягкую кроватку и плетется по теплому полу. Она сначала удивляется, но потом разум проясняется серым светом окна, и рыжеволосая девушка вспоминает про отопление. Стук повторяется. Аарин сонно зевает, протирает слипшиеся глаза, чешет затылок и выдвигает дверь вперед, опираясь на ручку.

— Рин..?

— Просыпайся, мы идем на свидание.