Спектакль заканчивается, и учеников ждет сюрприз…

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

Одним февральским днем все подойдет к концу. Словно предвещая это, мир холодеет с каждым часом. Грядет конец света.

–

Баркью живет чувствами. Постоянно. Лишь ощущения дают ей знать, что она жива. Но пробыв во сне две недели, она понимает, что внутри не осталось ничего, кроме пустоты в душе.

Открыв глаза, Баркью бесчувственно лежит несколько часов. Все порывы и переживания, которым она слепо доверяла, которых придерживалась и в которые верила — их нет. Наверно…она мертва?

Звон цепей слышится из-за стены.

Нет, она что-то слышит! Она здесь не одна!

В душе начинает зажигаться маленькая, но все же надежда. Глаза дрожат ресницами, Баркью пытается пошевелить онемевшим телом и тоже слышит звон. На ней такие же цепи, как и у человека, заключенного за белой стеной. Больше нет одиночества и пустоты. На их месте снова зарождаются счастье и, самое главное, любовь. Он точно там.

С движением все тело пронзает болью. Баркью не сдерживает себя и стонет, издавая мучительный вздох и жмурясь. Она еле терпит, чтобы не заплакать, заставляет себя подняться. Баркью сидит и осматривает свою потрепанную одежду, бледную кожу, обвитой цепями на руках и на шее. Сейчас она точно не назовет себя сексуальной. Это расстраивает ее.

Баркью вздыхает, когда ноющая боль уходит, и осторожно встает. Ей очень хочется увидеться с Блиссаргоном, потому что от той обиды и злости осталась только сумасшедшая и страстная любовь, которой заболевают безумцы. Поэтому кнопка открывания выдвижной двери находится и нажимается моментально.

И вот она уже почти на свободе. Большое белое пространство изолятора воняет усыпляющими препаратами и давит своим ослепляющим светом. Так и хочется закрыть свои глаза. Но рано сдаваться, ей еще вызволять из той камеры своего любимого.