Представились и остальные.

— Так вот… — сказал он, выпрямляясь и обнажая меч.

— Ух, ты! Исидора-Сервента-Спада! — воскликнул кто-то.

— Так вот, — стальным голосом продолжил сэр Артур. — Рыцарями так просто не становятся. Вначале надо прослужить пажом, потом оруженосцем. И только потом стать достойным звания рыцаря… Вы хотите быть настоящими рыцарями?

— Сэр, а кто настоящий рыцарь? — спросила девочка.

— Во-первых, это тот, кто бесстрашен и никогда не кривит душой. Его слово — это искреннее слово, и нарушивший его не имеет права называться рыцарем. Во-вторых, рыцарь всегда заботится о тех, кто с ним рядом. Помышляющий лишь о своих интересах — разве он настоящий рыцарь?..

— А в-третьих?

— А в-третьих — самое главное. Настоящим рыцарем всегда движет любовь. И во имя её он пойдёт на всё, и совершит невиданные подвиги, и никогда не струсит в тяжёлую минуту. Презрение к смерти и великие Надежда и Вера во имя Любви да пребудут с вами, друзья мои.

— Единственное, что я вправе сделать, — продолжал он, — это благословить вас. И я, — прибавил он, очерчивая мечом полукруг над их головами, — во имя видавших не одну битву зубцов этих стен и башен, во имя этой земли, во имя ваших благословенных родителей и той страны, что вскормила вас — благословляю вас на ваш великий жизненный путь. И да пребудет со всеми нами, в наших мыслях и поступках Господь Бог!.. Монжуа Сен-Дени![31] — повторил он старинный рыцарский клич.

— Монжуа Сен-Дени!.. — повторили они вполголоса.

— Монжуа Сен-Дени! — вдруг выкрикнул Пьер Дюгеклен, взмахнув мечом. — Да здравствует Франция! Вперёд, за мной!

И вся кавалькада, вскинувшись и — не обращая более на рыцаря никакого внимания, под лай собак и шорох листьев, с восторженными птичьими воплями рванулась далее по улице городка…

Рыцарь остался один. Ведь у него не было с собою тополевой ветки…

Сотни и тысячи Бертранов де Борнов проносились в его памяти. Они рождались, воевали, любили, умирали… Стремились всю жизнь утвердить свою правоту, строили и защищали замки, не замечая, что постепенно становятся пленниками этих замков…

4

В их лагере царило молчание, лишь у неярких костров, повернувшись к ним спиной — чтобы не потерять остроту зрения в темноте, негромко переговаривались часовые.

Лишь два шатра из семи были освещены изнутри — сэра Линтула и принцессы Исидоры. Из шатра Исидоры доносилось едва слышное треньканье лютни (опять украла мои ноты, усмехнулся рыцарь). Поколебавшись, он решил заглянуть в шатёр к Леонтию.

Сэр Линтул, чьё правое плечо под одеждой топорщилось из-за тугой повязки, сидел на раскладном стульчике за походным столом и писал.