— Она не маг, — сказал Ворон. — И я не звал ее своим человеком. Я похож на дракона? — он поежился. — Я сказал, что она моя, потому что я построил ее.

Марси чуть не подавилась.

— Построил?

Рейвен рассмеялся.

— Ты же была умной. Ты не подумала, что она родилась металлической, да?

— Нет, — выдавила Марси. — Но…

— Она — конструкция, — гордо сказал Ворон. — Хотя, думаю, правильнее нынче говорить киборг. Она — очаровательный микс зачарованных металлов и современной техники, которыми я обернул человеческую душу.

— Обернул? — повторила потрясенно она. Когда она коснулась ладони генерала, Марси заметила, что она ощущалась как зачарованный меч Джулиуса. Но она не думала, что так и было. — Как ты это сделал?

— Вороны всегда были умны с инструментами, — гордо сказал он. — Но тут не моя заслуга. Структура и идеи были моими, но я — дух. Я не могу двигать магию, так что пришлось полагаться на помощь людей. Моя Эмили — продукт многих рук, включая Мирона в недавние годы. Он понял, как вложить в ее ладонь ту милую пушку.

— Но как это работает? — спросила восхищенно Марси. — Если она не маг, откуда энергия для выстрела? Или для движений?

— От меня, — Ворон выпятил грудь. — Я же говорил, она моя. Каждая ее часть привязана ко мне, потому Алгонквин ее терпеть не может. Но Хозяйка Озер не понимает, что ее связь со мной — меньшее, из-за чего она должна бояться Эмили. Она думает, что я — кукловод, но старый водный дух не может осознать, что меня не интересует контроль. Я выбрал Эмили не из-за того, что хотел оружие. Я выбрал ее, потому что она попросила меня, и мне было интересно, как далеко она зайдет.

— Ты сделал из человека конструкцию из любопытства? — поразилась Марси.

— Потому я делаю многое, — Ворон пожал плечами. — Я знаю, вечность людям понять сложно, но это моя реальность. Если у меня закончится то, что мне любопытно, моя жизнь станет невыносимо скучной, и я буду в беде.

Это казалось странной причиной делать первого киборга, наполненного магией, но Марси достаточно знала о Вороне, чтобы понимать, что он не врал. Она не успела задать еще вопрос, дверь в конце самолета открылась, и мокрая генерал Джексон прошла в кабину.

— Все чисто, — спокойно сказала она, стряхивая воду с лица, словно она прогулялась под дождем, а не стояла на самолете, пока он летел на большой высоте. — Громовая птица знал о нашем доступе, но заставил меня произнести код четыре раза.

— Я рад, что в этот раз в самолет не ударила молния, — проворчал сэр Мирон, поправляя бумаги, разлетевшиеся от тряски. — Когда он сделал это в прошлый раз, пришлось менять автопилот.