— Не раньше тебя, — прорычала Бетезда, поднимая голову. Она повернулась к Иену. — Хочешь знать, что Челси скрывала все эти годы? Позор, который она никому…

Джулиус отпустил меч, и Челси сбила Бетезду на пол, а потом он остановил ее снова.

— Что ты делаешь, идиот? — завопила его мать, выбираясь из-под второй атаки за минуты.

— Подчеркиваю слова, — спокойно сказал Джулиус. — Мне плевать, что ты сделала раньше. Для меня важно наше будущее вместе, как клана. Но это не произойдет, если мы застрянем в прошлом. Я не могу убрать желание Челси убить тебя, но она может закрыть глаза, если ты поклянешься никогда не раскрывать ее тайну.

Бетезда смотрела на него, словно не могла поверить, что он сказал это, но его сестра восприняла предложение хуже всего.

— Никогда! — зарычала она. — Я ее не прощу. Ты не знаешь, что она сделала!

— Не знаю, — признал он. — Но я не прошу твоего милосердия или прощения, Челси. Я прошу о компромиссе.

— Ты даешь ей уйти с убийством! — взревела она, дернулась в магии его Клыка с яростью, от которой у него тут же заболела голова.

— Знаю, — сказал Джулиус, сжимая меч сильнее. — Но убийства нужно прекратить, значит, кто-то останется без наказания. Мне жаль, что это она. Не только по тебе прошлась Бетезда. Но, хоть она этого заслуживает, я не могу позволить тебе убить ее, и ты это знаешь. Но я могу дать тебе то, чего ты хочешь больше. Свободу.

Челси не отрицала этого, но она не была убеждена.

— Она меня никогда не отпустит.

— У нее не будет выбора, — Джулиус повернулся к Бетезде. — Потому что она даст кровавую клятву, что никому не поведает твою тайну. А ты поклянешься не убивать ее.

— Так мы обе проиграем, — прорычала Челси. — И ее преступления останутся безнаказанными.

— Технически, да, — сказал Джулиус. — Но ты тут победитель. Ты сможешь жить свободно, не переживая, что матушка надавит на тебя, но если она захочет сохранить власть, ей придется оставаться тут, в личном аду, каким для нее будет Совет. Звучит так, что тебе эта сделка выгоднее.

Бетезде не нравилась эта логика, но она была жива только из-за Джулиуса, так что она мудро (и удивительно) молчала, глядя на Челси, которая боролась с собой. Она хотела убить Бетезду сильнее, чем ожидал Джулиус, потому что долго решалась. Но давление на его Клык ослабло, Челси подавила кровожадность и отошла, хмуро глядя на мать с отвращением, а не ненавистью.

— Клянись, — прорычала она. — Клянись, что никому не расскажешь, почему мы покинули Китай. Клянись на крови и своем клане, что ты заберешь мою тайну в могилу, и я пообещаю, что не отправлю тебя в нее.