Шанго, альтэго Алика, тоже выплеснул на ее линзы медицинскую диагностику, окрасив мир в катастрофический красный. Зажимы, похоже, ничего не изменили. Подбежала Джессика, протянула уже открытую аптечку. Пока Кандара пристраивала еще один зажим на протекающую артерию, Джессика приложила к шее Алика пузырь с кровезаменителем; медуза–вампир сразу приникла к яремной вене раненого.

— Надо насытить его органы кислородом, — сказала Джессика, когда пузырь начал съеживаться. — На это уйдут все кровезаменители, какие у нас есть.

Кандара изучила комбинацию лекарств, которые Сапата хотела скормить Алику, и подключила фармацевтический модуль прямо к пузырю с плазмой. Было трудно; горячие слезы заливали линзы, искажая изображение. На красное поле выплеснулась иконка Алика.

— Продолжайте миссию, — произнес его спокойный голос прямо у нее в голове. — Передайте сообщение о том, где мы.

— Я доставлю тебя в пещеру, — сказала ему Кандара. — Все будет в порядке. Инициаторы помогут. Ты выздоровеешь, Алик.

Медицинский дисплей высветил критические оповещения: внутренние органы Алика начали отказывать. Глаза его закатились.

— Гос–споди, Кандара, — отправил он через интерфейс, — исполни последнее желание умирающего. Взорвите мембрану, выведите дронов наружу, а потом прикончите для меня этого сукиного сына, Странную Квинту. Прикончите хорошенько, убейте все ее гребаные тела. Понятно?

— Я займусь этим, как только мы тебя стабилизируем.

— Нет! — Тело его слабо подрагивало. — Я чертовски хочу этого.

Изо рта Алика выполз большой сгусток крови, и жесткие мускулы его перекроенного лица наконец–то обмякли.

Медицинские данные Шанго исчезли.

— Черт! — выкрикнула Кандара, не зная, сделала это сразу или сперва целую вечность бездумно смотрела на труп Алика. Тело ее оцепенело, скрученное дикой яростью.

— Гм-м… — подал голос Каллум. — Мне бы не помешала некоторая помощь.

Кандара оглянулась, готовая осыпать его самыми грязными ругательствами. Алик мертв. Неужели он не понимает? Мертв. Преодолев пятьдесят тысяч световых лет — умер бесславно, в боли и крови.

Каллум привалился к стене, среди переплетения искореженных стволов–труб, заливаемый неритмично выплескивающимися из них клейкими соками. Левая рука его была согнута под неестественным углом, рукав скафандра разорван от плеча до локтя. Он накладывал себе повязку из лип–кожи — слабыми втирающими движениями, которые, кажется, не имели никакого эффекта. Кандаре показалось, что она видит выпирающий из плоти острый обломок кости, но все было таким красным…

— Черт! — взвизгнула Джессика, схватила аптечку и кинулась к Каллуму.