Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Вожди Галлии отправились готовиться к войне, и я покинул Рикса.

— Следующая наша встреча состоится на поле боя, — сказал я ему на прощание.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, когда мы встретимся с Цезарем, — ответил Рикс. Его глаза горели от нетерпения. Он мечтал сразиться с Цезарем один на один, как подобает мужчине. Моей же задачей было перехитрить римлян.

Однажды я уже помешал их стычке. Но теперь видел, что она неизбежна так же, как неизбежна стычка двух оленей в лесу во время гона. Они обязательно сойдутся, рога в рога.

Я отправился на север, в Ценабум. Рикс, заручившись поддержкой тех, кого удалось уговорить, неохотно возвращался в Герговию.

— Вернулся мой дядя Гобаннитио, — рассказывал он. — И теперь отравляет воздух в крепости. Да, я тебе говорил, что Цезарь прислал еще один «подарок дружбы»? На этот раз — четыре отличных африканских кобылы. Гобаннитио сразу начал вещать на каждом углу, что дураками будут арверны, если не поддержат римлян, а галльский союз — дурная затея, и от нее будут одни неприятности. Можно подумать, что союз с Цезарем принесет нам одни удовольствия, — фыркнул он. — Цезарь оседлает нас, как лошадь. Вот уж радость-то! Но Гобаннитио уперся и не желает этого видеть.

— Но ты вернул лошадей? — с беспокойством спросил я. — Четверка — нехорошее число.

— Что я — с ума сошел? Конечно, оставил. Подарил их своему жеребцу, это же мой друг! Но проблемы Гобаннитио это не решило.

— Перережь ему горло, — усмехнулся я и дождался ответной улыбки Рикса.

Когда вдали показались стены Ценабума, я остановил отряд и приказал разбить лагерь в укромном уголке леса. Оттуда я послал гонцов в город. Теперь оставалось ждать... и присматривать за Кромом Даралом. С ним происходило что-то странное. Надо бы разобраться, но меня целиком поглощали мысли о Цезаре.

В назначенную мной ночь небо над крепостью озарилось светом пожаров. Я тут же приказал выступать. Ворота Ценабума стояли нараспашку. Стражей не было. Город освещался пламенем. Отовсюду неслись вопли, военные команды, и грохот рушащихся горящих домов. Я с трудом успокоил свою нервную лошадь и поехал по улице. Все встречные считали своим долгом сообщить мне: «Там римлян убивают!» Я только кивал. Так и должно было быть.

По моему приказу князья Котуат и Конконетодум очищали Ценабум от римлян, как дом от клопов. Перед рассветом торговцев вытащили из постелей, прикончили, а тела свалили в кучу на площади. Горожане добивали раненых камнями, вымещая все прошлые обиды. Не нашлось в городе человека, которого римские торговцы не обманули хотя бы раз. Теперь им мстили, поскольку никакая обида не пропадает бесследно.