Бриге я сказал:

— Я даже рад, что это, наконец, случилось. Ожидание мучительно. Пора действовать. Теперь мы не только знаем, чего ожидать, но и когда.

— Значит, война. — Брига произнесла это слово именно так, как обычно произносят женщины. — Ты едешь к Верцингеториксу, чтобы начать большую войну. Когда я увижу тебя снова? — Она подумала и вдруг просияла. — О! Я знаю. Я пойду с тобой, Айнвар! Мы не будем расставаться.

— Тебе будет тяжело ехать, — я надеялся отговорить ее. — Наша дочь слишком мала, ты нужна ей.

— Но мы же в полной безопасности! Ты сам говорил! — рассмеялась она.

Я попробовал изобразить тот самый хмурый взгляд, который перенял у Менуа, и раньше не очень-то действовавший на Бригу. Не подействовал он и теперь.

— Я иду с тобой, — настаивала она.

Выждав момент, я нашел Лакуту и отвел в сторону.

— Брига — своевольная женщина, — сказал я ей. — Там, куда я еду, женщинам не место, она будет мешать мне.

Лакуту кивнула.

— Это плохо, когда женщина не слушается мужчину.

— Ты можешь убедить ее остаться?

— Я сделаю лучше. Я удержу ее здесь. — Черные глаза бывшей танцовщицы сверкнули.

— Как?

— Она не уйдет, пока не убедится, что ребенок в безопасности. А я его спрячу! Она станет его искать, а ты спокойно уедешь. — Она широко улыбнулась.

— Ладно. Давай разыграем такую маленькую шутку, — согласился я и подумал: на следующем Бельтейне женюсь на этой женщине. Голова у нее работает.

Я уже давно не замечал в Лакуту изменений, вызванных временем. К ней вернулась былая стройность, а седина не бросалась в глаза. Наверное, я все еще продолжал видеть в ней прежнюю Лакуту, времен ее жизни с Тарвосом. Мы относимся к друзьям иначе, чем ко многим другим. Мы смотрим на дорогих нам людей и вовсе не думаем, как они выглядят и что вокруг них. Мы же не дома навещаем, а людей. Вот возьму и женюсь. Буду первым главным друидом карнутов с двумя женами.

Казалось, воздух загустел от предчувствия перемен. Вековечные галльские традиции менялись. По настоянию Цезаря эдуи отменили королевскую власть в пользу избранных магистратов и призывали другие племена последовать их примеру. Цезарь не хотел, чтобы кельтами управляли короли. Тех из них, кого он не мог уничтожить, он пытался купить взятками и обещаниями дружбы, но я знал, что, в конце концов, он хотел уничтожить их всех. Римляне не любили королей.

Но нам-то они были нужны. На протяжении многих поколений мы сохраняли образ жизни, лучше всего подходящий для кельтов. Короли вели благородных воинов в битвы, битвы сформировали племенные территории и дали людям возможность гордиться принадлежностью к тому или иному племени. Простые люди обрабатывали землю и трудились на благо племени. Друиды отвечали за нематериальные основы мира; от них зависело практически все. Таким образом, человек, земля и Потусторонний мир находились в равновесии вплоть до прихода Цезаря, который стремился уничтожить и наших воинов и наших друидов, чтобы сделать всех нас рабами.