— Римляне захватили мужчин, — продолжила монотонно говорить Керит. — Они направляются на восход... Все дальше... Все. Я больше ничего не вижу, — вымолвила она, устало опустив руки.

В доме Крома была только одна сломанная лавка. Я посадил на нее Керит и растер ее ледяные руки.

— Что римляне сделали с ребенком, Керит?

— Не знаю, — ответила она измученным голосом. — Я видела, как они схватили Барока и Крома Дарала, как связали их и бросили на спины лошадей. Я не видела, что стало с ребенком. Прости, Айнвар. Это всё.

— Да, конечно, — пробормотал я. — Ты и так слишком многое увидела. Только не рассказывай Бриге о римлянах, хорошо? Я найду дочь, если она еще жива; клянусь землей, огнем и водой! — Я гнал из памяти рассказы беженцев о римских воинах, поддевавших кельтских детей на копья. Не надо! — мысленно умолял я Того, Кто Все видит. — Пусть лучше поднимут на копья Крома Дарала! Возьми его, он заслужил, но сохрани мою дочь!

Когда Керит пришла в себя, мы вместе попытались восстановить подробности ее видения. Я хотел знать, кто именно из десятков тысяч воинов Цезаря захватил беглецов и где именно это произошло. Бесполезно. Ничего нового мы не узнали. Бриге я сказал только:

— Прорицательница сказала, что они ушли на восток. Я уже отправил наших следопытов. Они найдут ее.

Но Брига прочитала правду по моим глазам.

— Тебе всего лишь надо было сказать мне, что ты пойдешь один, — сказала она с горечью. — Это все, что тебе нужно было сделать. Но тебе этого показалось мало, ты нашел решение посложнее. Ну и что? Ты счастлив теперь?

Счастлив? Я не мог вспомнить, что означает это слово.

Четверть всех воинов форта я отправил на восток искать следы Крома и моей дочери. Остальные ждали начала войны.

Верцингеторикс двигался быстро. Ни один галл до него не действовал столь организованно. Ханес бродил по свободной Галлии и рассказывал о том, как Рикс приказал отрезать уши дезертирам, — история вышла поучительной для многих. Еще сравнительно недавно я бы счел такой поступок Рикса слишком суровым, но теперь, после предательства Крома, я готов был ко всем относиться сурово. Теперь я не винил Верцингеторикса.

По его приказу князь Луктерос отправился на юг; там его ждали верные воины, а сам Рикс двинулся на север, собираясь стать лагерем на земле битуригов. В стратегическом отношении лучше места и придумать было нельзя: отсюда он мог двинуть войска в любом направлении.

К сожалению, разум Олловико, или то, что он называл разумом, опять на время помрачился. Когда ему доложили, что король арвернов с большой армией подошел почти к воротам Аварика, Олловико решил, что приходит конец его независимости, и в панике отправил гонца к ближайшему римскому легату в земли эдуев. Олловико клялся, что не имеет никакого отношения к восстанию, и просил спасти его земли от разорения, а его трон от любых претендентов. Легат не стал тратить время на переписку с далеким Цезарем, а приказал эдуям идти на помощь Олловико.