Я не стал рассказывать о нем никому, даже Керит. Она все равно бы не смогла объяснить смысл видения. Все в нем казалось чуждым, лежащим за пределами понимания. Но внушающая трепет красота грандиозного здания долго преследовала меня, заставляя цепенеть от страха.

Имело ли видение отношение к будущему Цезаря? Я так не думал. Несмотря на свои размеры, конструкция выглядела слишком изящной для римской архитектуры. В ней таилось что-то от природы, что-то от деревьев, окаменевших необъяснимым образом. Непонимание пугало.

Когда Брига и Сулис в очередной раз отправились лечить мать Кормиака Ру отваром из омелы, я пошел с ними. Женщина выглядела очень плохо. Вместо жизнерадостной хозяйки, запомнившейся мне, передо мной лежал неряшливый кожаный мешок, набитый сучьями. Глаза смотрели безучастно. Трудно сказать, узнала она меня или целительниц. Опухоль поедала ее изнутри, как омела поедала выбранный дуб. Какова болезнь, таково и лечение. Силу и жизнь, отнятые омелой у дуба, самого мощного из деревьев, целительницы собирались отдать несчастной женщине.

Боль не давала ей лежать спокойно на своей соломенной постели. Она с трудом шевелилась, пытаясь найти позу поудобнее, и беспрерывно бормотала:

— Где мои дети? Дети мои...

Брига наклонилась к ней.

— Не беспокойся. О них позаботятся. Лучше выпей вот это.

— Где твой муж? — спросил я.

Женщина слабой рукой попыталась отодвинуть чашку.

— Он в поле. Он всегда в поле. И я должна там быть, ячмень сеять... — К моему изумлению, она попыталась спеть посевную песню, рукой, похожей на сухую ветку дерева, делая жесты, словно бросает семена в борозду. Ужасное зрелище!

— Она выживет? — спросил я у Сулис.

Целительница в сомнении пожала плечами.

— Прогноз неясный, — хмуро ответила она. — Может, и выживет. Но она слишком долго тянула со своей болезнью. В семье, как видишь, запасов нет, так что весной все должны выходить в поле. Она молчала, пока могла ходить. А потом слегла. Сомневаюсь, хватит ли ей силы, чтобы выдержать удар омелы, но мы сделаем, что сможем.

Я не стал ждать результата лечения. Дела не позволяли. Почти каждый день ко мне приходили вести о Цезаре. Он собирался покидать эдуев.

Друиды трудились над моим заданием. Им удалось собрать довольно большой отряд, состоявший из лесорубов, ремесленников и полукровок. В нем почти не было фермеров и скотоводов, что вполне объяснимо. Весной у них слишком много дел. Зов земли звучал громче слов моих посланцев. Она была беременна новой жизнью и не собиралась обращать внимания на мужские игры.

Дома Кормиак Ру объявил мне: