Я ненавидел Цезаря. С некоторым удивлением я обнаружил внутри себя эту холодную и горькую ненависть, ранее неведомую. А оттого, что мне приходилось восхищаться этим необычным человеком, ненависть к нему становилась лишь сильнее. Цезарь хотел поработить нас, уничтожить нас, но хуже всего было то, что он хотел завладеть нашей землей, питавшей нас, покоившей кости наших предков, землей, которой предстояло принять и нас, когда наши духи обретут свободу.

Земля связывала Человека и Потустороннее. Земля всеми своими неброскими обликами — деревом, холмом, цветком — являла нам другое лицо Источника. Наша земля. Наша Галлия. Прекрасная Галлия. Меня окутывало облако любви и боли. Пришельцы, стремившиеся захватить Галлию, нарушили в нас что-то очень серьезное, глубинное.

Наконец вдали начал подниматься к небу холм, увенчанный Священной Рощей. Он словно обещал, что всё и всегда останется здесь неизменным. Я приближался к нему со слезами на глазах.

Не заезжая в форт, я отправился к своим деревьям. Моя охрана осталась ждать, а я шагал один среди дубов. Как всегда, они меня успокоили. Источник вечен. Вот теперь я могу вернуться к своим людям.

Мои женщины встречали меня у ворот, каждая с ребенком. На мгновение мое сердце сжалось, но я быстро понял, что малыш на руках у Лакуту — ее собственный сын Глас, а парнишка постарше — тот самый сын мелкого землевладельца, которого когда-то излечила от слепоты Брига.

— Привет тебе, свободный человек! — сказала моя жена, когда я соскочил с лошади. А потом добавила, уже гораздо мягче: — Я рада видеть тебя, Айнвар.

— И я рада, — эхом вторила ей Лакуту.

Мы еще толком не успели сказать друг другу и пары слов, как меня уже окружила толпа людей. Все хотели новостей о войне. Почти у всех в Ценабуме жили родичи, и теперь меня со всех донимали вопросами о том, кто жив, кто погиб и сколько человек Цезарь взял в рабство.

— Куда отправили рабов? Онкус жив? Что с нашей Бекумой? Айнвар, ты видел...

Я поднял руку, призывая народ к молчанию.

— Ценабум сегодня — это руины, — сказал я им. — Там только обгорелые балки и рухнувшие камни. Людей нет. Большинство из них пока живы. Они в римских лагерях за Секваной. Цезарь отправит их на юг не раньше зимы. Когда победим, мы выручим их из плена. — Я говорил тоном, не оставляющим сомнения, что так оно и будет. Пока не встретился глазами с Бригой. Запнулся, но все же добавил: — Мы освободим всех!

Вперед выступила Сулис. Она хотела расспросить о брате. Я заверил ее, что Гобан Саор благополучно добрался до Рикса. Она невесело улыбнулась.