Вскоре ей и отцу предложили простой завтрак: апельсиновый сок и черствую булочку. Остальным не досталось ничего, из чего Ари сделала вывод, что к ним относятся все-таки лучше. Она не ела целый день и расправилась с булочкой очень быстро, а затем повернулась к отцу.

— Папа, ты не ешь.

— Я не голоден, дорогая. Можешь взять мою булочку, если хочешь.

— Съешь сам. И сок выпей. Силы нам еще понадобятся. Неизвестно, когда удастся поесть в другой раз, а мы же должны быть начеку, чтобы не упустить шанс сбежать.

Отец ничего не сказал, но по выражению его лица Ари поняла, что он даже не думает о побеге.

Самолет пронзил облака и приземлился на бетонной площадке возле небольшого городка на краю пустыни. Ари видела вдалеке пустынные холмы и белые оштукатуренные здания города, напоминавшие выбеленные на солнце кости. Приземистые пальмы с пышными верхушками и невысокие пыльные кустики окаймляли посадочную площадку, словно одинокие путники, ожидающие рейса, который почему-то задерживается. С ее стороны в иллюминаторе не видно было ни других пассажиров, ни комитета для торжественной встречи.

Открылся люк и в прохладный салон корабля ворвался горячий сухой воздух пустыни. Ари с отцом оставались на местах, пока Тиклер не приказал им выходить. Они покинули самолет и прошли несколько шагов по бетонной посадочной площадке.

— Стойте! Ждите! — распорядился Тиклер. Никто не обращал на них внимания.

Хокинг с подручными совещался с группой из пяти человек в черно-белых бурнусах. По виду Ари решила, что видит контрабандистов. Над кустами на краю площадки поднялась верблюжья голова.

— Интересно, где мы? — шепнула Ари отцу. — И что вообще происходит?

— Какая разница, — равнодушно ответил директор Сандерсон. Тон его настолько поразил Ари, что она порывисто повернулась к отцу и схватила его за руки.

— Папа, я же вижу — ты что-то скрываешь. Расскажи мне, я должна знать. Вряд ли твое молчание способно меня защитить. Я у тебя уже большая девочка.

Ее слова странно подействовали на директора. Он взглянул на дочь так, словно впервые увидел ее с тех пор, как начались их испытания.

— Конечно, моя дорогая, — мягко сказал он. Он огляделся. За ними никто не наблюдал. — Я скажу тебе все, что знаю и о чем думаю. — Он помолчал, вглядываясь в лицо дочери.

— Ты хочешь сказать что-то о Спенсе? Говори. Я готова выслушать любые подробности, даже если они мне понравятся.

— Спенс? О, нет. То есть — да, началось все с него. А теперь он уже не важен.

— Как это «не важен»? Что ты такое говоришь?

— Мне сказали, что он тебя похитил, и что они с Аджани украли какие-то секреты, что-то насчет передовых технологий. И собираются их продать. Я думал, что помогаю тебе, Ари. Мне и в голову не приходило…