Перед нашими путешественниками стояли двое бандитов с винтовками. Один из них что-то спросил у Гиты. Доктор, дрожа от страха, шагнул вперед.

— Он хочет знать, что у нас есть интересного, — прошептал Аджани уголком рта.

Гита быстро заговорил. При этом он оживленно размахивал руками.

— Что он сейчас говорит?

— Гита говорит, что мы врачи и направляемся в Дарджилинг, чтобы помочь другу. Что у нас нет ни вещей, ни денег. Он умоляет разрешить продолжить путь ради нашего друга.

Бандит долго рассматривал доктора Гиту, а потом перенес внимание на Аджани и Спенса. Он так заинтересовался, что подошел к друзьям почти вплотную. Спенс почувствовал на лице дыхание вора, отдававшее крепким домашним самогоном; его готовили здесь из перебродившего пальмового сока. Тяжелые щеки поблескивали в угасающем лунном свете.

Неожиданно бандит развернулся на каблуках и выкрикнул короткую фразу. На крик явился здоровенный разбойник в огромном белом тюрбане и полосатой куртке. Слева и справа шагали гунды-телохранители. По всем повадкам это был главарь.

Бандиты посовещались, главарь ушел. Спенс решил было, что теперь их оставят в покое. Но первый разбойник заорал на Гиту. Маленький человечек отшатнулся от него и бросился к машине. Вернулся он со знакомыми мешками с провизией и пояснил Спенсу и Аджани:

— Он приказал следовать за ним, — доктор указал в сторону уходящего бандита.

— А если мы не пойдем?

— В этом случае он надеется, что мы прожили хорошую жизнь с чистыми мыслями, потому что сегодня вечером у нас будет возможность присоединиться к Мировой Душе.

— Мне бы не хотелось, — сказал Спенс.

— Тогда идем…

Олмстед Пакер то скрещивал ноги, то складывал руки попеременно или одновременно. Ему давно наскучило ожидание, он никак не думал, что начальник службы безопасности Рэмм потратит такое время на то, чтобы утрясти проблемы между ним и доктором Уильямсом. По мере ожидания чувство обреченности все больше овладевало рослым физиком. Он видел, как его будущее тускнеет перед глазами, и тюремные кандалы извиваются от желания добраться до него.

А между тем инцидент выглядел настолько смехотворным, что впору было расхохотаться. Это несоответствие случившегося и последствий создавала в рыжебородом начальнике отдела странное напряжение, как будто внутри него шло перетягивание каната, причем выигрывала то одна сторона, то другая. И что еще хуже, Пакер не знал, за чью сторону болеть. В любой момент, в зависимости от смены настроения, любая из команд могла победить.

А пока он сидел и пытался сохранять спокойствие, в то время как внутренне борьба за контроль над своим эмоциональным состоянием и характером не утихала. Пакер покачал лохматой головой. Как он вообще мог впутаться во что-то подобное? Все начиналось так невинно. Или нет? Разве в самом начале не крылось нечто необычное? В том самом первом моменте, как он увидел Спенсера Рестона? Разве все сегодняшнее не завязано на него?