— Не понимаю. Как ты мог им поверить? Разве ты не знал…

— Нет, — коротко ответил отец. — Я… я должен был им поверить. У меня не было выбора.

— Папа, кто эти люди? Чего они хотят от нас?

Он с грустью посмотрел на дочь.

— Эта история началась почти год назад. Он пришел ко мне, — директор Сандерсон мотнул головой в сторону Хокинга, — и сказал, что есть люди, которые готовы заплатить за правду о твоей матери. Ты же понимаешь, я не мог допустить этого. Моя карьера на этом бы закончилась. До выборов в правление оставалась всего пара недель. И так наиболее консервативные члены правления высказывали недовольство; мое назначение на пост директора было под угрозой.

— Ну и чего хотел этот тип?

— Мне уже тогда его желание показалось довольно странным. Ему просто надо было попасть на борт станции, чтобы… понаблюдать, как он сказал. Мы заключили сделку: я позволяю ему подняться на борт — без вопросов — в обмен на его молчание о Кэролайн. После этого мы с ним не встречались. Понятия не имею, где он прятался.

— И ты даже не выяснил, что он задумал?

— Да какое мне дело? После выборов я вообще забыл о нем, выбросил его из головы.

— Значит, все это время он был на станции… Спенс был прав.

— Ты хочешь сказать, что Спенс знал о нем?

— Спенс видел его однажды и просил меня выяснить, кто он такой. А я не нашла ни малейших следов.

Директор Сандерсон потер руками глаза.

— Я был идиотом! Теперь все пропало.

— О чем ты говоришь? Мы пока живы, значит, ничего не закончилось.

— Что это меняет? — Он опять говорил равнодушным тоном и смотрел на нее пустыми глазами. — Разве ты не поняла? Они берут станцию под свой контроль! Захватывают космическую станцию!

— Разве это возможно?

— Вполне. Готэм — станция на полном самообеспечении. Так почему бы и нет? Никто даже не узнает.

— Как не узнает?! В конце концов, это дойдет до GM и они положат этому конец.

— К тому времени будет поздно. Достаточно включить двигатели, и станцию можно будет переместить в любую точку Солнечной системы. Да хоть за ее пределы!