За холлом оказался темный коридор, закончившийся длинной винтовой лестницей. К подножию лестницы выходили другие коридоры. Провожатые повели их наверх. Чем выше они поднимались, тем уже становилась лестница.

Наконец они вышли на небольшую площадку под сводчатой крышей с единственным круглым проемом над головой. В одной стене площадки виднелась большая деревянная дверь, явно намного моложе всего остального. Черные железные полосы перекрывали ее крест-накрест.

Первый взгляд на убранство их номера ничем не обеспокоил Ари. Просторная круглая комната с широким балконом, прикрытым занавесью из плетеных деревянных бус. В помещении стояли восточные диваны, кресла из ротанга и несколько кроватей с подушками из красного, синего и желтого шелка. Туалетная комната пряталась за шелковой занавеской. Из мебели имелся мраморный стол, расчерченный на клетки, с аккуратно расставленными на полированной поверхности резными шахматными фигурками из слоновой кости. Рядом стоял большой хрустальный кувшин, наполненный свежей водой; блюдо с фруктами, в том числе и незнакомыми Ари.

Казалось, в комнате только недавно прибрались, и помещение обставили мебелью, как в старом очаровательном отеле. Но когда за ними захлопнулась большая деревянная дверь, Ари поняла, что они не гости, а заключенные.

— Вот мы и здесь. — Ари старалась, чтобы ее голос звучал оптимистично.

Директор Сандерсон осмотрел комнату усталыми глазами.

— Золотая клетка для птиц в неволе, — пробормотал он.

— Смотри-ка, и балкон есть! — Ари раздвинула занавесь и вышла на балкон. — Папа, иди сюда, там горы.

— Гималаи, — сказал директор Сандерсон, присоединяясь к дочери. — Ты права. Скорее всего мы к северо-востоку от Дарджилинга, в предгорьях Гималаев. Западная Бенгалия. Здесь недалеко проходит старая граница между Бутаном и Сиккимом.

— А ты, оказывается, хорошо знаешь географию. — Ари повернулась к отцу. Солнце зажглось в ее волосах золотым огнем. Ей очень хотелось, чтобы отец оставил свое угрюмое уныние. Его депрессия огорчала ее больше, чем сам факт их похищения. — Ты бы рассказал мне об этих местах…

— Да я не особенно много и знаю. Мы были здесь с твоей матерью еще до твоего рождения.

— Ты не рассказывал…

— Ну, не все же тебе рассказывать, — отец как-то нехорошо улыбнулся. — Знаешь, есть многое, о чем родители не говорят детям. У них есть своя, скрытая жизнь, моя дорогая.

— Я примерно так и думала. А теперь вот правда выходит наружу. Расскажи, мне надо знать…

Директор Сандерсон вздохнул, словно выбирая из воспоминаний о своей непростой жизни кусочек, с которым можно поделиться с дочерью