Аджани продолжал, как будто не услышал неуклюжую подначку Спенса.

— Бог встречает тебя на каждом шагу, Спенс. Подумай об этом. Там, в лагере, ты молился за маленького мальчика. Ведь он умер, а потом снова ожил. На Марсе ты должен был обязательно умереть, но ты выжил, выжил, несмотря ни на что. А потом и вовсе: некий не-человек очнулся от пятитысячелетнего сна, чтобы рассказать тебе о Боге. И после этого ты настаиваешь, что не видишь Бога и дел Его? — Аджани по-доброму улыбнулся. — Что еще Он должен сделать, чтобы достучаться до тебя? Что способно тебя убедить? Хочешь, чтобы камни завопили? — Он махнул рукой на усыпанную камнями дорогу.

В дискуссиях с Аджани Спенс обычно брал на себя роль оппонента, хотя в душе был согласен с другом. Чудесное воскрешение мальчика привело его к тем же выводам. Факт подействовал на него глубже, чем он мог признаться хотя бы Аджани. С того самого момента он почти ни о чем другом не думал. Он постоянно переживал чудо заново, рассматривая со всех сторон переход смерти в жизнь.

Эта реальность превзошла для него все ранее известные реальности. В нем словно забил живительный источник и разом изменил все его существо. Он увидел себя и весь мир такими, какими никогда раньше не видел. Воспоминания об этом буквально лишали его сил.

Возможно, именно поэтому он отстаивал свое неверие. Аджани прав — если бы он разрешил себе поверить, он стал бы другим человеком. Он просто цеплялся за последние клочки своего смятого натуралистического мировоззрения. Отказаться от него было нелегко. Большая часть его личности заключалась именно в этом холодном, лаконичном, словно созданном на компьютере видении вселенной.

Вопрос Аджани все еще звучал в его ушах. Он повернулся, чтобы ответить, еще не зная, что скажет, но уже чувствуя нарождающиеся слова в своем сердце. Он уже открыл рот, чтобы заговорить.

Порыв горячего ветра пронесся через все существо Спенса. Он мгновенно высушил его чувства, надежды, желания. Спенс увял под ним, как увядает трава под напором самума. Он сделал несколько слепых шагов, споткнулся, выронил сверток из рук и схватился за голову. Повернулся и посмотрел на Аджани широко раскрытыми глазами.

— Ари… Ари! — вскрикнул он и упал на землю без чувств.

Глава 14

Глава 14

… Когда Спенс очнулся, Гита придерживал его голову, склонившись над ним. Аджани поднес к губам Спенса воду.

— Пей. Только медленно. Вот, молодец!

Спенс сел. Голова дико болела, но в остальном он чувствовал себя вполне сносно.

— Я долго провалялся без сознания? — Он потер шею, покрутил головой, словно проверяя, хорошо ли она держится на плечах.