Аджани склонил голову набок, подумал и сказал:

— Конечно, уверенности у меня нет, но я думаю, что в той стороне Силигури[5]. До него примерно сотня километров к северу, Дарджилинг — раза в полтора дальше.

— И дорога будет все время подниматься, — уточнил Гита.

— Есть шанс поймать попутку?

— Сомнительно. Машины есть только в караванах торговцев. Наш караван, скорее всего, вернулся. А если они решили идти дальше, то уже там.

Спенс, прищурившись, смотрел вдаль.

— Ну, раз так, выбора у нас нет. Идем пешком.

Гита тяжело вздохнул.

— Ну что ж, мы с дорогой старые друзья. К тому же мне всегда хотелось посмотреть на горы вблизи.

Они зашагали по дороге. Спенс заметил, что воздух здесь не такой тяжелый, как в джунглях, и влажность поменьше. Это и понятно. Они же поднимаются, а даже в предгорьях воздух слегка разряженный. Свежесть несколько оживила его, прочистив усталый разум и взбодрив упавший дух.

Дорога позволяла расслабиться и отпустить сознание в свободное плавание. Неудивительно, что мысли его обратились к предстоящей схватке с Похитителем снов. Он не знал, что будет, когда они доберутся до места, даже предположить не осмеливался. На данный момент вполне хватало того, что между ним и его врагом оставалось еще много километров. Пока он чувствовал себя в относительной безопасности, хотя помнил, что Похититель снов способен преодолевать астрономические расстояния, чтобы коснуться тех, кого он выбрал. Что может его остановить? И даже если его самого там не окажется, то остаются его приспешники.

Спенсу казалось в высшей степени странным, что он сам по своей воле направляется прямо в логово Похитителя снов, к неминуемой гибели. Но вот же, именно это он и делает. В конце концов, он понял, ничего другого ему просто не остается.

Оставалось сомнение: не сам ли Похититель снов управляет им? Так ведь раньше и было. хотя он считал, что действует по собственной воле. Может ли Похититель снов манипулировать его мыслями? И если да, то как тогда Спенс может думать о том, что его мыслями управляют? Что-то здесь не сходится. Как же понять, что он думает сам, а что ему внушают? Он часто думал об этом с тех пор, как покинул Калькутту. Но тут его толкнули под локоть.

— Ты выглядишь потерянным, сахиб. — Аджани шел рядом, посматривая на Спенса сбоку.

— Да, знаешь, я как раз думал, что мы, как глупые лемминги, бежим навстречу собственной гибели. — Спенс тоже искоса глянул на Аджани. — Зачем вам с Гитой надо идти? Вы могли бы вернуться. Гита, во всяком случае, должен возвращаться, у него семья, он должен о ней заботиться.