Сандерсон пытался угрожать Хокингу — тоже напрасно, предлагал себя вместо дочери. Хокинг только издевательски смеялся. Но видя, как дочь увядает на глазах, он решил в следующий раз не отпускать ее без боя. Он даже подготовился к встрече, выломав ножку стула на тот случай, если его точку зрения придется подкреплять дополнительными аргументами.

Сейчас Ари спала, а он расхаживал перед дверью, ожидая визита их странного хозяина. Услышав лязг засова в замке огромной тяжелой деревянной двери, Сандерсон расправил плечи и занял место прямо у входа.

Кресло Хокинга вплыло в комнату. Его наездник не сразу заметил препятствие в лице директора. Их взгляды встретились. Казалось, Хокинг не ожидал этой встречи, но мгновенно собрался и рявкнул:

— Убирайтесь с дороги! Дайте пройти!

— Ари не пойдет с вами, Хокинг. Оставьте ее в покое.

— Пошел вон, дурак!

— Я сказал, что все кончено. Она больше не пойдет с вами. Я не позволю.

Черты лица Хокинга, и без того представлявшие кости, обтянутые кожей, еще заострились.

— Интересно, и что вы намерены делать, директор? Как вы собираетесь меня остановить?

— Как-нибудь остановлю! — Голос директора Сандерсона дрожал от гнева. — Убирайтесь и оставьте мою дочь в покое!

— Не советую вмешиваться. Вы не понимаете, что творите. Я пытаюсь вам помочь.

— Что это за помощь такая? — саркастически воскликнул Сандерсон. — Ха! Да вы только посмотрите на нее! — Директор яростно махнул рукой в сторону Ари. — Она весь день спит! Она истощена. Если так будет продолжаться, вы ее убьете!

Хокинг разглядывал человека перед собой. Его рука лежала на подлокотнике пневмокресла.

— А я вам говорю: дайте пройти! Вы мне мешаете.

Директор сделал шаг в сторону. Кресло двинулось и в тот же миг рука Сандерсона взлетела вверх, и он изо всех сил ударил Хокинга по голове.

Однако движение его оказалось недостаточно быстрым. Длинный палец Хокинга дернулся на подлокотнике, импровизированная дубинка в сантиметре от его головы наткнулась на невидимое препятствие и отлетела в сторону.

Директор был ошеломлен. Он точно рассчитал удар, и все же потерпел неудачу. Глаза Хокинга сузились, а губы искривились от ярости.

— Вы посмели напасть на меня! — Аудиосистема кресла точно передала хриплый от злости голос.

Сандерсон уже менее решительно снова взмахнул своим оружием. Он почувствовал, как ножка стула опять налетела на что-то, чего не было, и отскочила. В то же мгновение его рука онемела. Дубинка потяжелела и выпала из рук. Директор рухнул на колени, зажимая уши руками, стремясь защититься от пронзительного звука, ударившего прямо в мозг. Нестерпимый вопль лишил его сил, и он тяжело рухнул на пол.