Куда бы он ни направил взгляд, ему открывалось какое-то новое чудо, обыденные вещи представлялись по-новому, открывая новые грани, поворачиваясь новыми сторонами. Обычное превращалось в экстраординарное, нормальное — в чудесное.

Его друзья сидели в тех же позах, что и раньше, но он видел, что и они изменились. Он видел теперь их внутреннюю сущность. И каждый стал крупнее, справедливее, сильнее во всех отношениях. Над головами Спенс видел мерцающие золотистыми и фиолетовыми цветами ауры, словно над каждым обозначился огненный тюрбан. Лица выражали непостижимую нежность, глаза лучились мудростью и от того казались чище и прекраснее, чем у любого, рожденного на Земле.

Спенс посмотрел на Кира и увидел не высокого марсианина, а существо, похожее на человека, но наделенное некими тонкими чертами, которые он не мог назвать.

И если раньше Спенсу казалось, что от него исходит мягкое сияние, то теперь он видел мимолетные проблески цветных лучей, искры, вплетающиеся в свет других людей.

Спенса переполняла любовь к друзьям. Он прекрасно осознавал их ответные чувства, и это было как неиссякаемый родник.

Но было и другое, слабо уловимое, но все же отчетливое присутствие. Он потянулся к нему своим разумом, почти коснулся и отпрянул, словно от сверкающей молнии.

И он понял, что коснулся Источника.

Следствием стало головокружение и состояние, близкое к опьянению. Краткий контакт едва не лишил его чувств. А потом разум его стал постепенно наполняться странными, чудесными мыслями, ужасающими своей ясностью и силой.

Он видел внутренним зрением галактики в ледяных глубинах космоса, слышал рев тишины, заглушенный музыкой движения шаровых скоплений, и поверх всего — песнь звезд — ею наполнилось все небо!

Он видел миры и миры под солнцами, у которых не было названий. В каждом мире Голос пробуждал жизнь. Удивительные растения, невероятные животные, человекоподобные существа, совсем разные, но все отмеченные божественной внутренней искрой, неизменной печатью Создателя.

Он видел и свой собственный мир мельчайшим пятнышком на фоне тьмы и знал, что его жизнь и жизнь каждого человека, когда-либо жившего, были всего лишь маленьким шажком в Великом Танце Небес.

Танцем управляла воля Творца, и все во вселенной двигалось согласно с ним. Не было в танце ни одного участника, чье место не было бы установлено Высшей Волей — от кажущегося случайным потока атомов, сталкивающихся друг с другом, летящих через бескрайние просторы ночи, до кажущегося бесцельным движением насекомого в пыли, до блуждания реки расплавленного железа в мире, который человеческий глаз никогда не увидит, — все входило в единый Танец.