Разодрав ткань, я увидел огромную дыру, заполненную застывшей кровью. Я закрыл глаза, сосредоточился, потом открыл их и начал медленно вылизывать рану языком. Кровь задымилась и начала медленно испаряться. Внутренности затягивались в живот, на своё место.

Люся, кажется, очнулась.

– Володя, – прошептала она, – Володя…

Я оторвался от своего дела и склонился над её лицом.

– Передай Косте, что я очень… его люблю. Я держалась так долго, чтобы сказать это… Я надеялась, что дождусь… Дождалась…

– Сама передашь, – грубо сказал я. – Я вам не телефон.

Я провёл рукой по ране, направляя всю свою силу в кончики пальцев и дальше, в тело Люси. Края раны начали стягиваться друг с другом, и кровь перестала сочиться.

– Володя, – сказала Люся. – Что ты делаешь?

Она приподнялась и с удивлением смотрела на меня.

– Не мешай, – сказал я. – Потерпи немного.

Я довершил начатое несколькими движениями языка. На месте раны была упругая розовая кожа, нежная и невредимая.

– Полежи, – сказал я. – Отдохни немного.

Я тоже лёг на спину и закрыл глаза. Все теперь было хорошо. Всё. Теперь нам уже ничто не страшно. Люся села, осматривая себя и порванный, пропитанный кровью купальник.

– Костя тебе другой купит, – сказал я, смеясь.

– Как ты это сделал?

– Какая разница? Надо плыть к своим. Они, наверно, уже проснулись.

Мы встали и направились к причалу. Я отпёр замок, отвязал лодку, и мы отчалили. Я грёб вперёд, глядя на смущённую, ошарашенную и счастливую Люсю.

– А как там Костя? – спросила она.

– Более или менее. Но с ногой, похоже, плохо. Начиная от колена до самой пятки всё почернело и вздулось, и рана такая же глубокая.

– Но это же можно вылечить?