Он махнул в воздухе кулаком. Пиреш хмыкнул и отошел под навес, где и устроился на деревянной лавке рядом с молчащим сейчас электрогенератором.

Джип подъехал через минуту. Палек всегда гонял, словно на авторалли, рискуя на каждом повороте вылететь с дороги или врезаться в дерево. Однако же ни разу не вылетел и не врезался. Вот и сейчас он, сверкнув фарами в ночной темноте и ненадолго ослепив всех дальним светом, резко затормозил в метре от толпы и выпрыгнул через дверцу джипа, даже не удосужившись ее отворить.

– Ну, чем на сей раз недовольны, момбацу саны? – весело спросил он. – Сирхан, опять буянишь?

– Деньги давай! – буркнул заводила. Большой, сильный и грубый, в присутствии Палека он как-то скукоживался и притихал. – За пятнадцатый период, шестнадцатый период, первый период, второй период… За весь зимний сезон давай!

– За весь не дам, – широко ухмыльнулся русоволосый катониец. – Только за прошлый год. За пятнадцатый и шестнадцатый периоды. Остальное – через период.

Толпа громко возбужденно загомонила.

– Врешь! – угрюмо заявил сапсап. – Покажи.

– Да пожалуйста! – Палек перегнулся через борт джипа и вытащил оттуда увесистый кожаный мешок. Распустив завязки, он вытащил оттуда пачку денег и попахал ей в воздухе. – Завтра утром или днем раздадим. Всем передайте. И еще передайте, что если кто завтра не выйдет на работу, уволю нафиг. И оштрафую на месячное жалование. Ясно? Теперь топайте все спать, не действуйте на нервы. Завтра начинаем переброс тросов между пилонами. Нужно проверить и тросы, и лебедки. Прямо сейчас и займемся.

Последние слова он адресовал уже Пирешу. Тот кивнул. Сейчас так сейчас. К манере катонийца работать в любое время суток он уже давно привык, тем более что большую часть неурочной работы тот выполнял сам, не гнушаясь даже извозиться в битуме и ободрать ладони тяжелым кайлом. Поначалу гулан изумлялся такому едва ли не до потери сознания. В его представлении главный инженер всей страны, да еще и брат самой Кисаки Сураграша совершенно не вязался с образом высокого худого белокожего светловолосого парня с облупленным от солнца носом, в одних перепачканных шортах отдающего указания рабочим, каким он увидел его впервые три года назад. Но потом привык – в конце концов, кто его знает, как там принято в Катонии! Жёсток, но справедлив, умен, знает невероятно много, а уж работает едва ли не по восемнадцать часов в сутки – если бы все начальники были такими, мир давно бы стал куда лучшим местом.

– Мы никуда не пойдем, – подумав, сообщил Сирхан. – Мы останемся караулить деньги. Чтобы не украл никто.