– Погоди, Палек, – глаза Бокува вспыхнули синим светом. – У меня свежая информация из дворца. Важность высокая. Ты был прав в своих вчерашних предположениях.
– А именно?
– Ясасий Кистер, граф Титамана, и еще четверо графов передали в дворцовую канцелярию извещения через магические шары, что отправляют в столицу отряды своих гвардейцев для защиты от новых возможных прорывов чудовищ. Численность отряда Титамана – около тысячи двухсот бойцов, остальных – по тридцать-сорок.
– Замечательно, – Палек задумчиво постучал ногтем по зубам. – Заботливость Ясасия просто радует. И когда они до нас доберутся? И как?
– Ожидаемый метод транспортировки – железная дорога. Напоминаю, что тяговая сила локомотивов генерируется «магическими кристаллами», и их максимальная скорость невелика. Сроки прибытия с учетом времени на подготовку – от восьми до десяти дней. То есть – примерно тогда, когда назначен сбор Даорана.
– Забавно. И граф Ясасий?..
– Да, Палек. Он – нэмусин.
– Мы требуем немедленно отдать нам деньги!
Представитель профсоюза, здоровый горбоносый бородатый мужчина говорил на фаттахе с резком гортанным акцентом, сглатывая окончания, что делало его речь малопонятной – по крайней мере, для Пиреша Бхарана. Фаттах инженер зубрил по древним, еще бумажным учебникам, ни один из которых не подготовил его к местному произношению. Дома в Маньяхе ему вполне хватало поллаха и иногда тарси, которому его иногда обучала двоюродная сестра Майла, прелестное, но взрывоопасное произведение отца-гулана и матери-тарсачки. Один Турабар знает, где она снюхалась с Панариши и как оказалась торговым представителем Сураграшской республики в Грашграде, но за нынешнее положение Пиреша благодарить следовало только ее. Ну, и самого Пиреша, разумеется. Стоило ему пять лет учиться на стройфаке Грашградского университета и еще два года дышать фабричными дымами княжьего Субракана, чтобы здесь и сейчас разбираться с толпой грязных сапсапов, даже не умеющих общаться по-человечески?
Нет, не поймите неправильно – он любил свое дело и был готов мириться с разумными неудобствами, ей создаваемыми. Он не протестовал ни против комаров, шутя протыкающих хоботком плотную рубашку, ни против ночного верещания древесных лягушек, иногда не дающего уснуть, ни против отдающей фильтрами и чистящими химикатами воды, ни даже однообразного меню – каша из джугары дважды в день, а на третий раз – колобки из вареного риса и комэ, стремительно вошедшие в местный обиход с легкой руки восточников, ни против спального мешка, брошенного в лучшем случае на плохо оструганную лежанку под тентом. Он знал, что профессия инженера-дорожника накладывает свои ограничения, и что жить в тепле и комфорте постоянной квартиры ему не светит. Но разбираться с идиотскими требованиями о выплате денег – на такое он не подписывался.