– На территории следить бессмысленно. Здесь все встречаются со всеми на совершенно законных основаниях. Если он и передает материалы через кого-то, нам не заметить, разве что я за ним круглые сутки хвостиком стану шляться. Так… Ну что, Бо, – Палек блеснул озорной улыбкой. – Похоже, время пришло. Я нашел нескольких проснувшихся нэмусинов, изъявивших желание поучаствовать в нашей воспитательной игре. Настало время их задействовать. Вот и посмотрим, насколько хороши в местных условиях старые добрые методы слежки. Объясни мне, пожалуйста, какие у нас есть возможности по введению новых персонажей за пределами Академии. А заодно напомни, чтобы мне в списках не копаться, кто из нэмусинов в ближайших окрестностях может иметь существенное влияние на ситуацию.
– Поскольку все, кто имел возможность, появились, расширенное заседание правительства объявляю открытым.
Карина Мураций провела в воздухе рукой, и в центре большого круглого стола зажегся куб дисплея. Стах давно привык к восточным техническим штучкам, хотя и не понимал их сердцем и не слишком одобрял. Нет, не то, чтобы он хотел их уничтожить. И не то, чтобы полагал затраты на оборудование комнаты совещаний излишними и бессмысленными, как считали некоторые. Наоборот, он считал, что как раз на зал и персональные кабинеты в Большом Доме можно потратиться куда как побольше – хотя бы поставить удобные кресла и хороший стол, ясно показывающий статус собрания. Но все-таки он предпочитал, чтобы с мистической техникой работал кто-то другой и подальше от него. Желательно – в наглухо закрытой комнате, чтобы сидящие в компьютерах духи ненароком не разбежались и не вселились в кого-нибудь. Но Кисаки Сураграша, да и прочих высокомерных восточников, его страхи, тем более – тщательно скрываемые, заботили мало.
Да, все-таки тяжело ходить чужими путями, когда тебе целых сорок два года…
– С повесткой дня вы все ознакомлены, – момбацу сама Карина Мураций обвела присутствующих хмурым взглядом. Несмотря на то, что она, как всегда, выглядела свежей и бодрой, в глубине ее глаз затаилась тяжелая свинцовая усталость. – Однако перед началом обсуждения я хотела бы обсудить вопрос, не имеющий к ней прямого отношения. Я имею в виду так неожиданно возникшую проблему маяки.
Маяка. Стаха невольно передернуло. Его младший брат умер от маяки пятнадцать лет назад. Он несколько лет жевал ее листья – сначала изредка, потом все чаще и чаще. Потом за большие деньги купил настоящий шприц и начал колоть в вену разбавленный дистиллят сока, который воровал в лаборатории Оранжевого клана, где работал. После этого он прожил ровно четыре периода. Воровство быстро обнаружили, и его, избитого до полусмерти, вышвырнули на улицу. Впрочем, к тому времени он не годился уже ни на что. Лишенный доступа к дистилляту и промучившись два дня, он попробовал вколоть себе неочищенный сок, выжатый в чашке из нескольких украденных с плантации листьев – и умер в жутких судорогах. Стах взял к себе его единственную жену и сына и поклялся, что своими руками убьет каждого, кто попробует подсунуть маяку кому-нибудь из его родственников.