Они делали много. Очень много. Старики недовольно ворчали – им не нравилось происходящее. Они предпочли бы жить так, как жили их деды и прадеды, тихо и спокойно, пусть даже под властью жестокого Дракона. Но Стах искренне восхищался восточниками. Без них его народ жил бы в нищете и прозябании еще многие столетия, а может – и до конца вечности. А они даже не пытались нажиться на своих должностях, как поступил бы любой нормальный человек (и за что никто бы их не осудил).

Нет, у Карины Мураций и ее родственников и друзей имелся только один недостаток: главным среди них был вовсе не Стах.

Они не понимали, что пришли в чужую страну со своими собственными путями. Они не понимали, что нельзя слепо переносить сюда все то, что так хорошо за океаном. Карина Мураций и ее сестра спокойно и очень внимательно выслушивали его слова о необходимости соблюдать местные обычаи – и так же спокойно объясняли ему, почему этого делать нельзя. Его собственные слова оказывались вывернутыми наизнанку, и ему как-то неизбежно приходилось признавать свою неправоту. Искренне признавать, по крайней мере, в их присутствии. Но когда он уходил из крохотного, сажень на сажень, кабинета Кисаки, его сомнения возвращались. Вот и идея с общенародными выборами правителя – чепуха, да и только. Как люди смогут проголосовать за наиболее достойного? Заранее понятно, что новым диктатором станет тот, кто сумеет сильнее запугать народ. А кто сумеет? Известно кто – Курува, если только ему не помешать. Неужели Кисаки не видит, что пригрела змею, уже изготовившуюся к смертельному броску?

А может, сам Стах просто слишком стар, чтобы воспринимать новое? Восточники искренне полагали его молодым, не понимая, что его отец умер в пятьдесят два года, считаясь глубоким стариком, а дед не дожил и до сорока. Возможно, хорошее питание и лечение позволят ему самому протянуть до пятидесяти, а то и до пятидесяти пяти. Но все-таки сорок два, как ни крути, возраст более чем почтенный…

Министр по делам национальностей встряхнулся и прислушался. Шаттах все еще бубнил что-то насчет закладов и займов. Пусть себе. Он полезен. Его придется оставить, по крайней мере, поначалу. А вот Курува… Его нужно устранить как можно быстрее и любой ценой. Сколоченный им с нуля всего за несколько лет клан слишком силен, чтобы позволить ему участвовать в общих выборах.

Стах прищурился, из-под ресниц разглядывая заместителя министра торговли. Хотя тот и пытался казаться невозмутимым, но, похоже, все-таки нервничал. Почему? Неужели замечание Кисаки насчет маяки имело под собой какую-то почву? И Курува замешан в торговле? В таком случае информация, которую Стах намеревался передать Дентору, начинала выглядеть совсем иначе. Ах, много бы он дал за то, чтобы видеть человеческие чувства так, как их видит момбацу сама Яна Мураций! Нужно усилить наблюдение за Курувой. Сегодня же пустить по его следу дополнительных людей, чтобы неусыпно держать его под наблюдением.