– Ага. Ну-ка, дай карандаш.

Он выхватил карандаш из руки не успевшего даже пошевелиться Терабоя, уселся на пятки и склонился над одним наброском.

– Смотри. Вот у тебя вид отсюда, с крыши – на Мировую Сферу. Сам-то никакой несуразности не замечаешь? Хотя бы в самом храме?

Терабой лишь пожал плечами. Рисунок казался уродливым и кривым. Он очень старался, когда выводил линии, но все выглядело совсем не так, как в жизни. Он не понимал, в чем дело, но что рисунок никуда не годится, видел и сам.

– Ничего, если я немного почеркаю? – карандаш в руке Мая запорхал по бумаге. – Вот так, так и так. Сейчас видишь?

Терабой всмотрелся. Иномирянин набросал всего несколько косых штрихов, но рисунок стал еще более уродливым. Что он сделал?

– Есть такое понятие – перспектива. Человеческий глаз видит далеко не все, что может увидеть, и в то же время домысливает многое. Задача художника – вовсе не в том, чтобы сделать скверную фотографию, в смысле, совершенно достоверное изображение. Он должен заставить работать воображение зрителя, чтобы то домыслило… нечто. Что-то такое, что покажется правильным ему самому. Законы перспективы, в частности, объясняют, как можно на одном и том же рисунке создавать иллюзию глубокого пространства или, наоборот, ощущение уплощенности. Я провел всего лишь несколько параллельных линий – но видишь, как изменился рисунок?

– Ну… купол набок заваливается? – неуверенно предположил юноша.

– Да. А почему? А потому, что ты пытаешься рисовать строго параллельные линии. Но для глаза они на расстоянии визуально сходятся. Значит, две стены одного здания тоже должны сходиться на расстоянии. А у тебя на рисунке они идут строго параллельно друг другу, создавая иллюзию, что храм расширяется вдаль. А поскольку здание у тебя смещено вбок рисунка, создается еще и впечатление, что оно заваливается. Перспектива – вот ключевое слово. Именно с ней тебе следует учиться работать в первую очередь.

– Все-то ты знаешь! – враждебно сказал Терабой. – Откуда только?

– Все я не знаю. Никто не может знать все, башка распухнет и лопнет. Но кое-что в предмете понимаю. Приходилось, знаешь ли, подрабатывать карандашом и мольбертом. Так… извини, конечно, но пока мне не до тебя. Нет у меня времени тебя натаскивать. Потом, когда с текучкой разгребусь, поработаем вплотную. Вот тебе домашнее задание.

Май схватил еще один валяющийся лист бумаги, недоуменно окинул взглядом неровные строчки текста, перевернул и принялся быстро рисовать. Карандаш в его пальцах так и порхал. Терабой дернулся, но удержался. Только бы он не выбросил записи! Он нагнулся и принялся собирать с крыши разбросанные ветерком листы.