– Рассчитываю на вас, – улыбнулась Канса. Она снова поклонилась и вышла.

– Мирка, ты у нас теперь важная персона, – с оттенком зависти заметила Хана. – В свите принцессы окажешься. Ой, как я тебе завидую!

– А вот я себе совершенно не завидую, – буркнула Мира. – Я же говорила – я теперь предательница. Я не подчинилась приказу графа Тверия, забыла?

– Ты же не рассказывала! – обиделась Хана. – Я из тебя вчера полдня пыталась хоть что-то вытянуть, а ты только бурчала невнятно в подушку. Хоть сейчас расскажешь, что вчера на Даоране случилось?

Бурчала в подушку? Мира задумалась. Вчерашний день словно плавал в густом тумане с того самого момента, когда Май начал драться с солдатами. Кажется, да. Точно. Вчера она с самого возвращения забралась с головой под одеяло, стараясь ни о чем не думать, чтобы не свихнуться от воспоминаний. Даже на ужин не ходила (сейчас в животе тихонько бурчало и сосало от голода). Неужели она теперь тоже заговорщица? Или нет, она же на стороне принцессы! Вспомнив о вчерашнем внезапном приступе решительности, когда она перед лицом всех девятерых графов Сайлавата заявила, что поклялась в верности принцессе, Мира тонко пискнула и спрятала лицо в ладонях. Как же она не померла сразу после такого?

– Ну, Мирка, колись! – решительно потребовала Бохака. Она усадила Миру на кровать, села рядом и решительно уставилась на нее. – Раз в себя пришла, я от тебя не отстану. Рассказывай все с самого начала.

– Да я сама плохо все помню, – вздохнула Мира. – Я в такой панике была…

– Неважно. Рассказывай, что помнишь! – Хана уселась с другой стороны. – Все, до последней крошки.

– Ну… – Мира потерла лоб. – В общем, нас привезли к дворцу Даорана, он такой красивый, большой, весь фасад в золотых завитушках, а перед ним площадь в сто саженей. Ну, или в пятьдесят по меньшей мере. И фонтан с каменными рыбами. Нас с Маем и госпожой Сиори провели по каким-то лестницам и посадили в небольшом зале, чтобы мы ждали, когда позовут. И восьмерых солдат приставили. А потом вдруг появилась Ее Высочество с Защитником…

Завтрак, поданный на час раньше, оказался странным – чай, сухие бисквиты и вчерашнее вареное мясо. Ни молока, ни зелени, ни омлета. Мира втайне надеялась увидеть принцессу – ну вдруг она решит позавтракать вместе со всеми? – но та, разумеется, не явилась. Ну и ладно. Небось, насмотрится еще. После еды Грампа и Исука проследили, чтобы все кадеты прошли в учебный корпус и покидали классы только для того, чтобы дойти до туалета или библиотеки. В библиотеку, впрочем, никто не ходил. Неизвестно, что происходило на первом и третьем курсах, но второй курс вытрясал душу из Миры. То ли Хана, то ли Бохака проболтались о ее вчерашних похождениях, и однокурсники, сразу забыв про недавнюю настороженность и отстраненность, собрались вокруг нее в большую плотную группу. Ее снова и снова заставляли вспоминать, что говорили графы и как им отвечала принцесса Рита. Сцену, когда она авторизовала Мая, и тот снес сразу роту гвардейцев и двадцать Защитников (тут Мира чуть приврала, но никто и не подумал ее уличать), она описывала по крайней мере пять раз, постоянно вспоминая все новые и новые детали. Ну и что, что он на самом деле почти ничего не говорил, и его реплику «Да здравствует королева, и пусть восторжествует справедливость!» она придумала сама? Наверняка он бы точно так и сказал, если бы сообразил вовремя. Слушали ее, пораскрывав рты, все, даже вечно недоверчивая Сёя.