Дайрон не был писаным красавцем, что, впрочем, не мешало ему выглядеть вполне представительно. Высокий, плечистый, с густой копной рыжеватых волос, он раньше уже успел произвести впечатление на всех незамужних (а также и на часть замужних) женщин своего надела. Кроме того, он был добродушным весельчаком, простым и открытым в общении. Говорить с ним было необычайно легко — он словно вёл своего собеседника, помогая преодолеть все узкие места и неожиданные повороты в разговоре.

В общем, он был полной противоположностью вечно загадочному, вечно взвинченному Увиллу, глядящему на всех чуть свысока. Наверное, именно это и приглянулось в нём Солейн, чьё сердце всё ещё боролось с последствиями раны, нанесённой первой любовью. Так или иначе, но Солли очень быстро сошлась с Дайроном, находя большое удовольствие от прогулок и бесед с ним.

Вскоре стало ясно, что свадьбе быть. Давин воспринял это хоть и с некоторой толикой грусти, но всё же благосклонно. В каком-то смысле он ощутил облегчение — лишь теперь он осознал, что судьба дочери грузом лежала на его душе, и что необходимость рано или поздно выдать её замуж заметно пугала. Теперь это наконец можно было считать почти свершившимся фактом и больше уже не думать об этом.

Ну точнее, конечно, думать надо было ещё много. Давин понимал, что свадьба его дочери должна быть широкой, соответствующей статусу отца невесты. Необходимо будет созвать сотни гостей, а это значит, что предстоит нешуточная подготовка. Когда-то он уже проходил через подобное, но теперь были все основания полагать, что такое больше не повторится. Вряд ли в ближайшее время в его домене объявится ещё один самозваный король!

И всё же безотчётное беспокойство иной раз не давало уснуть. И в этом, как обычно, был виноват Увилл. Давин не мог не понимать, что ему может очень не понравиться факт женитьбы Солли. Неизвестно, чувствовал ли Увилл ещё что-то к ней — по мнению Давина парень вообще не любил никого кроме себя. Однако же, даже не испытывая больше чувств к Солейн, он вполне мог продолжать считать себя её собственником, и в этом случае свадьба могла стать сильным ударом по его самолюбию.

Решится ли Увилл на какой-либо демарш? Конечно, смешно было думать, что он попробует штурмовать Танн, особенно в разгар свадьбы, когда в городе соберутся тысячи вооружённых людей. Однако, узнай он о подготовке, вполне мог бы отравить жизнь Давину бесконечными набегами. В том, что на это у Увилла сил вполне хватит, Давин не сомневался.

А потому он в глубине души уже готовился к тому, что это лето выдастся весьма непростым. Обсудив положение на Малом совете, он предупредил нужных вассалов, а в особенности — самого Корста, о том, что им нужно будет держать ухо востро. Было решено, что восточные вассалы, живущие близь Анурских гор, Симмерских болот, и даже южные вассалы, чьи наделы граничат с Диллаем, передадут часть своих людей на запад, чтобы усилить гарнизоны замков. Больше всего защитников нужно было отрядить именно в замок Корста.