Увы, это создавало очередные трудности, ибо часть колонов, которые могли бы потратить это время с пользой, взращивая хлеба, теперь проведут лето с пикой в руке, что неизбежно скажется на сборе урожая. Присовокупляя к этому и немалые траты на предстоящее торжество, вполне можно было прогнозировать заметные трудности будущей зимой. Однако другого выхода не было.

И всё же Давин надеялся минимизировать проблему. Было решено, что информацию о грядущей свадьбе до поры не будут слишком уж распространять. О ней не было объявлено широко, чтобы пока ничего не узнало простонародье — верные шпионы Увилла. По сути, пока что об этом знало не более двух десятков человек, и это были люди, которым Давин мог доверять. Можно сказать, что на данном этапе новости о свадьбе и вовсе было решено держать в тайне.

Конечно, когда начнутся активные приготовления, сохранять дальше эту тайну станет невозможно, но Давин надеялся, что к тому времени он уже будет готов к возможным провокациям со стороны Увилла.

***

Камилла ощущала себя натянутым луком. Натянутым давно, до боли, до хруста. Никакой охотник, никакой воин не рискнёт держать лук в таком состоянии сколько-нибудь долго — лишь мгновение перед выстрелом. Но только не Увилл… Он любил причинять боль…

Камилла не могла не забывать, для чего брат оставил её у лорда Давина. Она — шпион. Смешно даже надеяться, что для Увилла было важно что-либо другое — будь то её личное счастье или беспокойство за её безопасность. И все эти два с лишним года она жила, почти непрестанно помня, что она — шпион. Иногда ей удавалось забывать об этом — когда она оставалась наедине с лордом Давином, и он смотрел на неё так, что внутри загоралось пламя. Но, увы, затем воспоминания возвращались и причиняли удвоенную боль.

Иногда ей казалось, что она ненавидит Увилла. За что он обрёк её на такое мучение? Неужели и он испытывает к ней лишь ненависть, коль уж она осталась последней из тех, кто, по его мнению, предал его в детстве? Или же, напротив, она ему безразлична, словно вещь, случайно оставленная где-то. Лорд Давин говорил, что для него все люди — лишь вещи… Интересно, сколько раз за эти два года он вообще вспомнил о её существовании?

Но какое-то необъяснимое, противоречащее здравому смыслу чувство глубокой привязанности продолжало теребить ей душу. Камилла отдавала себе отчёт в том, какое странное, гипнотическое влияние оказывает на неё брат. Должно быть, такую же противоречивую гамму чувств испытывает постоянно битая хозяином собака. Она скулит от ужаса, когда хозяин берётся за батог, но совершенно искренне готова лизать бьющую её руку.