И всё же это исчезновение было слишком загадочно, чтобы объяснять его какими-то банальными причинами. Естественно, многим, в том числе и Давину, в этом сразу же пригрезилась рука Увилла. Слишком уж подозрительным было совпадение. Да и не так уж часто исчезали сыновья баронов, в конце концов!

Однако, если допускать, что к этому был причастен Увилл, то тут же возникал закономерный, хотя и неприятный вопрос — откуда он узнал о готовящейся свадьбе? Это означало, что в числе тех избранных, кому была доверена тайна, есть предатель. И для Давина это стало тяжким бременем.

Увы, Камилла была одна из первых, на кого могли пасть подозрения. Действительно, Давин всё это время беззаветно ей доверял, а потому никакого контроля или слежки за ней не было. Кто знает — не могла ли она тайно сноситься с братом? Это было вполне возможно. Более того, будь речь не о Камилле, Давин и вовсе не сомневался бы в выборе подозреваемого.

Но не в этом случае… Как и все влюблённые, Давин был не просто слеп, а болезненно слеп. Казалось, его оскорбляла даже мысль о том, что кто-то может заподозрить Камиллу в измене. Будучи безнадёжно влюблённым, Давин, с одной стороны, ожидал от своей любимой того же самого, а с другой — настолько идеализировал её, что любая мысль о её неверности казалась смертельной.

А потому, несмотря на то что некоторые из его ближних людей, в том числе и Солейн, намекали на возможность предательства со стороны Камиллы, Давин решительно отметал любые подобные подозрения. И потому он так и не решился даже завести подобный разговор, или просто намекнуть на необходимость оправдаться. Сама же Камилла и подавно была рада такому молчанию, потому что не считала себя столь искусной лицедейкой, чтобы обмануть Давина.

Девушка продолжала изображать из себя больную, тем более что она действительно ощущала недомогание, хотя скорее не телесного, а душевного свойства. Она одна с достаточной ясностью понимала произошедшее, и, разумеется, винила себя в смерти бедного Дайрона, который успел ей понравиться. А в том, что несчастный мёртв, у неё не было ни малейших сомнений. Единственное утешение она находила в мысли о том, что, возможно, ценой его жизни спасла от подобного конца Солейн.

Однако Давин недолго переживал за судьбу Дайрона — вскоре все его мысли устремились на запад, в Колион. Пришло известие, что войска Увилла осадили город. Гонец от лорда Борга помчался сразу же, покуда ещё была такая возможность, а потому не знал, как там обстоят дела сейчас. Но у Давина было предчувствие, что город уже находится в руках самозванца.