— И ты не прогадаешь, наглец! — расхохотался Увилл. — Ну, ступай! Возьми всё, что пожелаешь. Обратись к казначею, и скажи, что я велел выдать столько денег, сколько ты попросишь. И помни, Ямер. Если ты выполнишь всё как должно, ты окажешь мне такую услугу, какую мало кто сумеет оказать! Я не забуду этого!

— Считайте, что дело уже исполнено.

***

— Нам не пробраться в замок, Ямер.

— Мы и не будем этого делать. Ты, Мохрай, вроде бы и умный малый, да, видать, многого не знаешь. Когда я охотился на лисицу, ты думаешь, я искал её нору и пытался в неё залезть? Нет, я ставил силки, капканы на звериных тропах.

— Мы устроим засаду?

— Если мы выясним, что барончик мотается по округе в одиночку — да. Но я сомневаюсь, что он даже в нужник не берёт с собой парочку слуг… Сдаётся мне, его нужно выманить. Да так, чтоб он не припёрся туда со всей своей свитой. В общем, на месте будем разбираться.

Ямер со своими подельниками два дня потратил на то, чтобы разобраться на месте. Выяснилось, что — да, «барончик», как называл его Ямер, действительно частенько проводит время вне замка, но обычно делает это в компании. Любил он и поохотиться, и не прочь был заглянуть в местные кабаки. Беда была лишь в том, что обычно его повсюду сопровождали друзья.

— Придётся выманить его, — мрачно резюмировал Ямер. — У меня есть одна идейка, но в ней придётся положиться на посторонних. Впрочем, выбирать нам особенно не из чего — мы же не хотим, чтобы его величество ожидал всё лето, покуда мы сумеем поймать момент! Вы же заметили, что барончик частенько гуляет в том трактирчике, «Свинье и перьях»? Будем действовать оттуда.

Вечером следующего дня Дайрон Корст в обществе трёх молодых дворян посетил трактир «Свинья и перья», находящийся в деревне, расположенной буквально в четверти мили от замка. Он частенько здесь бывал, и тут его знали. Для хозяйского сына и его друзей тут даже был отдельный стол, чтобы подгулявшие землепашцы не слишком-то мешали молодым людям отдыхать за кружечкой неплохого пива.

Как обычно, при их появлении всё внимание хозяина обратилось на дорогих во всех смыслах гостей. Дайрон не любил торговаться и всегда платил названную цену, чем трактирщик бессовестно пользовался. Впрочем, винить в этом честного малого было по меньшей мере несправедливо, ведь в карманах молодого барина лежали, в том числе, и те монеты, что были выплачены трактирщиком в качестве налога. Так что он, по сути, лишь возвращал своё.

И на сей раз Дайрон расположился на своём излюбленном месте, притулившись спиной к балке, что держала крышу. Молоденькая пышногрудая девушка, в своё время пусть и недолго, но успевшая побывать в фаворитках юного барина, тут же, выставив на поднос четыре большие глиняные кружки, бросилась к вновь прибывшим.