— По-моему, под Боажем глупо выглядели вы, а не я! — потемнел лицом Увилл. — И раньше, в Колионе, когда вы с криками бросились вон из города. Кстати, благодарю тебя за идею — как видишь, я воспользовался ею с умом! Но я пришёл сюда не для взаимных оскорблений. Что бы ты ни говорил, но в глубине души ты знаешь, что эпоха Стола подходит к концу. Я — сила, с которой вам не совладать. Но я предлагаю тебе примкнуть ко мне не поэтому. Просто время раздробленности закончилось. Прошли сотни лет со времён Смуты, а в мире ничего не изменилось! Всё это время мы топчемся на месте, никуда не развиваясь. Мы презрительно продолжаем именовать палатийцев варварами, не замечая, что и сами мы — такие же варвары!

Увилл говорил, всё разгорячаясь. Он даже отбросил кость, на которой оставалось ещё много мяса. Глаза его привычно загорелись, и перед Давином на миг возник тот самый мечтательный мальчишка, которого он знал когда-то.

— Отец, я прочёл много книг, и все они указывают на одно — мы потеряли великую цивилизацию. Сколько знаний и умений осталось похороненными под пеплом Смутных дней! И до тех пор, пока наш мир представляет собой лоскутное одеяло, ничего не изменится! Мы как сороки — каждая сидит в своём гнезде и всё добро тащит туда же, не спеша делиться с другими! Мы не развиваем ремёсла, науки, магию… Всё это было в Кидуанской империи! Это была империя великанов в сравнении с нами! Неужели ты не хочешь возродить всё это?

— Чем больше я тебя слушаю, тем сильнее убеждаюсь, что ты так и остался мечтателем, начитавшимся слюнявых книжонок, — заговорил Давин. — Ты говоришь о неком лучшем мире. Но откуда, по-твоему, он может взяться? Или ты думаешь, что стоит тебе стать императором всех земель — и тут же заколосятся поля, зацветут мётлы в руках у селянок, а из потайных убежищ выйдут полчища мастеровых, учёных и магов, спешащие поделиться своими знаниями? Да, ты прав — во времена империи всё было куда лучше, чем теперь. Но те времена прошли, и они исчезли навеки! И всё их знание исчезло вместе с ними! А ты, гонясь за бесплотными мечтами, собираешься натворить вполне реальных бед!

— Но…

— Не перебивай меня, потому что я тебя не перебивал! — рявкнул Давин, разъяряясь. — Ты уже натворил столько, что, быть может, это не расхлебает и следующее поколение! Под одним Боажем полегло больше двух тысяч человек! Ты хоть представляешь, что подобные битвы и подобные потери в последний раз случались много-много десятилетий назад? Представляешь ли ты, какое зло выпустил в мир? Вся эта чернь, рисующая твои глупые коронки на стенах — вскоре она возьмётся за дубьё и вилы, и пойдёт громить всё, что подвернётся ей на пути! Ты посеял страшную бурю, Увилл, и она сметёт замок, который ты пытаешься построить!