И вот уже несколько месяцев она жила едва ли не пленницей в собственном доме. Ей разрешалось выходить даже в город, но тогда за ней неотступно следовали несколько дюжих молодцов. Она знала, что это — близкие люди Увилла, служившие ему ещё в те времена, когда он мыкался по лесным лагерям. А потому понимала, что они преданы королю пуще псов.

И так она большую часть времени проводила дома. Здесь были служанки, которые, по крайней мере наедине, всячески поддерживали свою хозяйку и выказывали явное непочтение тирану, поступившему с ней подобным образом. Хотя Солейн не исключала, что при иных обстоятельствах и в другом месте они высказывались совсем иначе. Но, впрочем, она довольствовалась и тем, что есть.

И вот наконец долгое ожидание разрешилось. Увилл не поленился приехать из Латиона, ставшего теперь столицей королевства, в Танн, и он очевидно сделал это с целью увидеть Солейн.

— Солли! — едва завидев её, приветственно кивнул Увилл.

— Ваше величество.

Она произнесла это таким тоном, что обращение прозвучало едва ли не как оскорбление или насмешка. Увилл заметно нахмурился, однако ничего не сказал.

— Я рад видеть тебя в добром здравии.

— Что ж, полагаю, я должна сказать то же самое.

— Ты всё так и осталась такой же колючкой, Солли, — с некоторым усилием усмехнулся Увилл. Все присутствующие старательно делали вид, что они ничего не видят и не слышат. — Принимаешь ли ты гостей?

— Король нигде не может быть гостем, ваше величество. Он всегда у себя дома.

— Хорошо. Тогда, прошу, распорядись, чтобы моих людей разместили и накормили, а я хотел бы поговорить с тобой наедине.

— Я повинуюсь, государь, — похоже, Солейн постаралась вложить всё своё презрение в эту фразу.

Увилл вновь сдержался, хотя стоящие поблизости услыхали, как он судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он лишь кивнул и отправился в бывший кабинет Давина. Солейн, сухо распорядившись о том, чтобы слугам короля подготовили ночлег и ужин, проследовала за ним.

— Годы прошли, а здесь ничего не изменилось, — Увилл с искренней или же наигранной ностальгией провёл пальцами по толстой столешнице.

— Кое-что изменилось, — возразила Солейн. — Мой отец, хозяин этого кабинета, изгнан из своего дома человеком, которого считал сыном.

— Это — временная мера, Солли! — воскликнул Увилл и тут же поморщился, поняв, что оправдывается. — Через некоторое время я позволю ему вернуться. Как только решу, что он не представляет угрозы. Кроме того, — усмехнулся он. — Вряд ли лорд Давин на меня в обиде, ведь я разрешил Камилле сопровождать его.