— И много вас таких, улетевших из… э-э… Д
— Да, много. Девятьсот тридцать четыре тысячи пятьсот восемнадцать.
Ничего не скажешь — дотошный, зараза. Почище Матери. Тоже, что ли, компьютер? Нет, вряд ли. Компьютеры не чувствуют боли при сверлении. Кстати — о Матери. Перескажу-ка я ей… Глядишь, что-нибудь путное и подскажет. Хотя я уже и сам кое о чём догадался. (Ну, не совсем же дурак — сорок лет практики чему хочешь научат!)
— Извини, Гурорпул… Мне надо посоветоваться с моей… Госпожой.
Пока я пересказывал содержание нашей беседы, Гурорпул тактично молчал. Чего не скажешь о Матери: всё-то ей было интересно. В-основном про его физиологию. Но меня занимало несколько другое.
— Скажи, Гурорпул, сколько планет с… пригодной для дыхания таких существ как я, то есть — углеродных, атмосферой вы… оснастили Вратами?
— Тысячу триста одиннадцать.
— А… других, с непригодной?
— Четыре тысячи восемьдесят пять.
— И… все Врата действуют и сейчас?
— Нет. Действуют только пятьдесят восемь Врат.
— А что с остальными?
— Они уже не работают. И никогда больше не будут.
— Почему? — я уже предвидел ответ.
— Умерли составляющие их Братья. — надо же. Они — смертны. С другой стороны, раз кто-то когда-то родился, то вполне логично предположить, что рано или поздно он и умрёт.
— А… От чего умирают твои Братья? И сколько вы можете прожить?
— Братья умирают от старости, или от недостатка пищи. А прожить мы можем около миллиарда с четвертью ваших лет. (Конечно — он же телепат! Всё про нашу цивилизацию схватывает на лету!) Конечно, при условии регулярного полноценного питания.
— А чем же вы питаетесь? И где берёте… э-э… пищу?
— В твоём лексиконе нет соответствующего понятия. Но пища для нас — это продукты переработки излучений. Тебе же известны излучения радия, урана, полония? А мы перерабатываем излучения некоторых элементов в… Повторяю: у тебя в сознании нет такого понятия.