— Мама. Мам, тебе плохо? — Голдштейн бросил книгу и начал тормошить мать за плечо, ударяя по щекам. Сначала он старался просто не шуметь, но сейчас, заметив, что она за полчаса не сдвинулась ни на миллиметр, он забеспокоился всерьез. Поколебавшись, он вытащил палочку и нацелил матери на солнечное сплетение. — Энервейт!

Джессика Голдштейн открыла глаза и закашлялась. Энтони фыркнул, не сдержав облегченного вздоха, хмуро на неё поглядывая из-под челки.

— Ещё раз меня так напугаешь, и я с тобой не заговорю остаток жизни — хмуро пообещал он. Мама вымученно улыбнулась.

— Прости меня, родной. Кажется, я немного устала. В последней проверке пришлось тесно работать с дементорами. Который час?

— День подарков уже. — нехотя констатировал он.

— О, Мерлин! Я провалялась в отключке все Рождество? Ничего себе начало года!

— Да и хрен с ним. — раздосадованно отозвался Энтони. — Почему ты не можешь просто взять выходной?

— Ну, ты же знаешь. После побега Блэков…..

— Да пусть катятся ко всем чертям! — взорвался он и вскочил — Какой толк от их поимки, если ты в процессе в овощ превратишься?

— Ну….. — Джессика усмехнулась и с трудом села, притянув сына к себе. — Многие с тобой не согласятся. После поимки Блэков может быть спасено много жизней.

— Да плевать мне. — глухо сказал Энтони. — Я с ума схожу. Какая мне разница, сколько людей умрет?

— Поясни — уточнила она, нахмурившись, когда сына затрясло. — Давай, расскажи мне.

Прошло некоторое время, прежде чем он взял свое тело под контроль и сел, нахмурившись. Не зная что делать, она просто взяла сжала его руки в своих в напряженном ожидании.

— Я как будто…. Чувствую события. — Энтони нервно облизнул губы. — Я знаю, что произойдет. До того, как это на самом деле случится. Или когда произошло, меня вдруг…. Как будто кто-то сверлит левый висок, пытаясь добраться до мозга. А потом становится так паршиво….. Потом я перестаю чувствовать вообще.

— Тебе снятся сны или что-то в этом роде? Ты…. - начала спрашивать она, но сын отрицательно качнул головой.

— Нет, я не провидец, это другое. — его тон стал каким-то невыразительным. — Только я не знаю, что.

— Это началось только сейчас? — мягко уточнила она.

— На самом деле, с первого курса. Раньше это не было таким отчетливым. Не как в этом году. — признание заставило ее немного нахмуриться.

— Почему ты молчал?